Назначенные Региной сопровождающие, как и было условлено, встретили их на са́мой границе. Магов среди них Лексий не расслышал – отряд состоял из обычных воинов, вооружённых тяжёлыми мечами и не менее тяжёлыми взглядами. Открытой враждебности они не выказывали, но весь их вид давал понять, что тёплого приёма чужеземцам ждать нечего. Попытки знакомиться, заводить беседы и в целом снижать градус напряжения разбивались об их недоверчивую неприязнь, как о скалы. Да уж, поездка обещала быть весёленькой…
Единственным лучом света во всём этом унынии был Рад, но даже с ним Лексий вынужден был играть роль: тот разговор с Элиасом напомнил ему, какими глазами посторонний может увидеть их дружбу. Это было уже ну совсем не смешно: в кои-то веки ехать с Радом конь о конь и не сметь перекинуться словом из страха, что кто-нибудь подслушает вас и поймёт не так…
Элиас, конечно, за ними не шпионил. Если на то пошло, Лексий с самого начала не испугался его угрозы – он давно понял, что для таких низостей его сводный братец уж точно недостаточно Рин. И всё-таки в присутствии других Лексий старался держаться от Рада на расстоянии – просто на всякий случай. Тот понимал и принимал правила игры: кивал как получужому, если что-то говорил – то коротко и по делу… Им удавалось побеседвать разве что на ночных привалах, когда остальные засыпали, а Раду была очередь оставаться в дозоре. То есть, конечно, не каждую ночь…
В Оттии было куда больше места, чем она могла заселить: чем ближе к их цели, тем меньше на пути попадалось жилья, а потом оно кончилось вовсе. После всех выматывающих из сильван душу переговоров Регина, как ни в чём не бывало, любезно предложила экипировать экспедицию, и у Рада и его людей был небольшой обоз с провизией и прочим необходимым. Они основательно подготовились и поступили мудро: по слухам, в Соляной пустыне не было ни воды, ни травы, ни зверей – вообще ничего живого, кроме сбившихся с пути птиц, которые не задерживаются надолго…
Через несколько дней дороги через оттийское безлюдье Лексий заметил, что по низкой колючей траве вьётся белая позёмка. Увидев её, Рад нахмурился:
– Соль!..
И действительно – это была чистая, крупная соль, Лексий сам убедился в этом, когда спешился. На первых порах лошади лизали её на отдыхе, потом, должно быть, приелось – то, чего так много, перестаёт радовать. Чем дальше они забирались, тем больше становилось соли: она хрустела под лошадиными копытами, сверкала в траве, как иней, потом – собиралась в небольшие сугробы… Чем дальше, тем больше попадалось засохших деревьев и меньше становилось травы: мало что могло рости на просоленной почве. Как ни странно, дольше всех их попутчиками оставались невысокие, скромные белые цветы – нежные чашечки на тонких чёрных стебельках. Они пробивались сквозь соляной слой, будто сквозь снег, кивали ветру и, кажется, чувствовали себя как дома…
– Так странно! – вслух сказал Лексий. – И как они здесь выживают?
Элиас, случившийся рядом, как-то странно на него покосился.
– Это же морянки, – указал он, как будто это был самый очевидный факт на свете. – Названы так потому, что могут расти хоть на морском песке – соль их вообще не смущает. Куда более стойкие, чем любые другие цветы… Таких в Гелльсе и окрестностях пруд пруди. Странно, что ты не знаешь.
Лексий отвёл глаза, делая вид, что распутывает зацепившийся за что-то повод, и пожал плечами.
– Наверное, просто не обращал внимания.
Элиас посмотрел на него долгим, очень внимательным взглядом, но не сказал больше ничего.
Соль, подползавшая всё ближе, заставляла нервничать даже оттийцев, а сильване (из них шестерых Лексий как следует знал только себя и Элси, остальные были куда старше и не больно-то до них снисходили) и вовсе тайком шептались о том, что подданные недружественного государства заведут их куда-нибудь в глушь и там бросят. Лексий на это только плечами пожимал: он-то знал, что, пока оттийским отрядом командует Рад, им не сделают ничего дурного. Если чего и стоило бояться – то, пожалуй, разве только того, что они заблудятся все вместе, но с их умением слушать это им вряд ли грозило, и, в конце концов, у них был проводник. Седеющий коренастый дядька из последней деревни, попавшейся им на пути, он авторитетно утверждал, что бывал в этой пустыне уже раз сто – что ж, очень хотелось бы в это верить.
На одном из привалов проводник придумал развлечь их легендой о происхождении места, куда они направлялись – как многие уже подозревали, себе на беду. История была немногим лучше той, про железного генриха. Говорили, что всё это началось давным-давно, столетия назад, когда соль, которую долго и трудно выпаривали из морской воды, порой бывала дороже золота. Уже тогда на свете, конечно, водились люди, жаждущие богатства, но не выносящие работы; один из таких и придумал, как грести деньги лопатой, не потея. Такое, как известно, бывает только в сказках, и без магии, конечно, не обошлось. Тот человек отправился к кузнецу – одному из тех, кто мог выковать хоть замок на абмар, хоть обручи на сердце…
