“Дорогой старый горячо и искренне, хоть и непостоянно любимый ублюдок. Я здесь, э-э, должен был написать адрес в верхнем правом углу и все прочие воскресные причиндалы мамы с папой, так ведь, в общем, нахожусь я в Сиэттле, в штате Вашингтон, очень красивом городе, в самом деле, улица называется Рэнье, номер 1075, я сейчас у Нахума Брэйди, вернувшегося в родные пенаты для того, чтобы расследовать огромный скандал, вызванный нашумевшей говенной книжкой про людей из самолетостроительной компании “Боинг”. У меня все в порядке и я не собираюсь встречаться с тобой в Лондоне, если тебя это устраивает, так что если соблаговолишь перевести сумму в долларах по этому адресу, я тебе буду более чем признателен. Имея в виду, что я выполнил то, о чем ты меня просил, старый друг, то есть затребовал, чтобы твой архив переслали на Мальту, это было несложно, а вот куда сложнее было стибрить в Чикаго свидетельства этого чуда, за которыми ты охотился, ну знаешь, того, что сотворил долбанный папа черт знает когда. Разумеется в том, что касается Его Яичества, все, с кем я встречался в больнице готовы были хоть под присягой провозгласить, что он превращал конскую мочу в “Джонни Уокер”, но я был с ними очень строг, ты ведь знаешь, как я умею; я им сказал, что меня интересуют показания только одного доктора, сделавшего официальное заявление; ну, я конечно был с ними суров, не просыхал с того момента, как приземлился в О'Хэйр. Короче, узнал я имя этого доктора, оно было и в старых больничных книжках, и в его рапортах и даже на стене написано буквами из чистого золота в числе тех, кто служил своей стране, спасая жизни и прочее напыщенное дерьмо. Звали его Б. К. Гимсон, МД, все старики его помнили и восхищались им потому, что он, дорогой мой, написал и даже опубликовал мемуар, тот самый, который ты теперь, должно быть, держишь в руках или, скорее, на коленях, если ха-ха они у тебя в данный момент не заняты чем-то другим, хотя после того, как ты от меня избавился, ты, наверное, рад покою и не хочешь больше никаких неприятностей — эх, как часто ты говорил эти слова твоему истинному другу. Но, разумеется, ни одного экземпляра этого мемуара найти было невозможно. Опубликован он был в 1948 году и весь распродан по дешевке, а затем доктор Б. К. Гимсон немножечко разбился, увлекаясь планеризмом, своим горячо любимым хобби. В общем, послали меня к его вдове, живущей в шикарном пригороде Оук Парк, где родился старина Хэм, до сих пор там, как и в его времена, бесчисленное множество церквей и ни одного бара, я там весь измаялся от жажды, даже представить себе не можешь. И она ведь мне тоже выпить не предложила, нету, говорит, в доме никакой выпивки. Совсем почти целиком и полностью слепая, дорогой мой, но живет самостоятельно, справляется, только соседи ей помогают с покупками. Сказала: гляньте-ка на этих полках, может и найдете, называется “Медик”, “Медик”, я-то сама не читаю, глаз нету, видите ли, очень милая старушка; вот, нашли; положите ее на этот стол, выпишите, что вам требуется и поставьте на место, это мое самое большое сокровище, а затем убирайтесь, выпить у меня ничего нет. Увы, пришлось обмануть старую селедку, сделал вид, что нацарапал несколько строчек, затем якобы поставил драгоценный том на полку, но на самом деле хитро и бесстыдно спрятал его под моим прекрасным пуловером ручной вязки. Вот на какое преступление я пошел, и все ради тебя, старый греховодник. Так что, вот она. Смотри страницу 153. Не забудь про бабки, береги свои изящные, хоть и хрупкие конечности. Падение в твои годы может обернуться очень, очень неприятными последствиями. Кажется, мне скоро улыбнется счастье, надеюсь, верю. Твой любящий неверный Джеффри. XXXXXXXXXX.”
