Книга все еще сохраняла суперобложку. “Медик”, да, с жезлом Асклепия, которому Сократ был должен петуха, спереди и фотографией улыбающегося автора в военной форме сзади. Лицо его было мне незнакомо. Я не хотел преждевременно открывать книгу на странице 153 и начал, превозмогая некоторую боль, листать первые страницы. Он был практикующим врачом, в первые пятнадцать лет своей карьеры работал в различных больницах и имел частную практику в Иллинойсе, затем служил военным врачом со времени Перл-Харбора до самого окончания войны. Целью его книги было показать, совсем в духе Карло, как зло порождает добро, как он научился вере в природную доброту и, конечно, храбрость обычных людей и как мрачный юношеский агностицизм в его душе сменился приятием мысли о загадочных, но всегда полных любви путях Бога. Что же касается его собственного ремесла по исцелению болезней, по мере накопления опыта росло число необъяснимых случаев: пациенты, которым полагалось бы выздороветь, внезапно умирали, и наоборот. На странице 153 он упоминал необъяснимую ремиссию болезни, случившуюся в чикагской больнице, после чего следовал бойкий абзац о возможных смыслах термина “чудо”. На странице 155, которую Джеффри, очевидно, не читал, он назвал имя ребенка, исцеленного молитвой, и размышлял о возможном будущем того, кто был столь примечательно избран Господом в его особой милости. И тут я почувствовал, что мое зрение, должно быть, изменяет мне.
Я попросил, чтобы меня соединили по телефону с монсиньором О'Шонесси в его частной квартире на виа Джулия. Когда меня с ним соединили, я стал говорить о добрых старых временах. Помните бридж в Париже? Да разве забудешь такое? Язык у него, любителя виски, похоже, слегка заплетался. Вероятно, именно любовь к виски испортила ему карьеру. Он даже не стал епископом. Его использовали для разных поручений в каких-то малоизвестных департаментах Ватикана. Одним из таких поручений было ходатайство о производстве в святые. Разумеется, нечасто приходилось такое делать. Он сказал, что зайдет меня проведать, хоть ему и нелегко теперь это в его то годы. Мне ведь семьдесят девять, сказал он. А мне восемьдесят один, ответил я. Да неужели, подумать только!
Он приковылял через два дня. Стар стал, да, весь проспиртован виски, длинную ирландскую шею я помнил, глаза цвета разбавленного молока часто моргают, ирландский невроз, лицо похоже на карту малонаселенного ирландского графства с пыльными проселками, ведущими в никуда. Он присел на мою кровать.
— Это касается канонизации нашего покойного друга Карло. Я готов подписать соответствующую форму. Я совершенно явно был свидетелем чуда. А вот здесь, в этой книге, присланной мне из Штатов, содержится подкрепляющее свидетельство. Самого доктора. Страница сто пятьдесят третья. Вы не могли бы прочесть ее мне вслух? Я пережил тяжкую аварию. Зрение стало никудышным.
Он надел очки в роговой оправе и зачмокал губами. Какого рода авария случилась со мной, его не очень интересовало.
— Упали, верно? Э-эх, в наши-то годы частенько такое случается. Голова кружится, кости хрупкие. А, ну вот, нашел.
Он поднес книгу к глазам и стал читать:
“Я помню имя священника. Он был братом некоего мистера Кампанати, известного чикагского бизнесмена. Отец Кампанати пришел в больницу вместе со своим английским другом или родственником, я сейчас точно не помню, кем он ему приходился, потому что его брат стал жертвой бутлегеров-рэкетиров, процветавших в те печальные времена. Он ничего не мог сделать для своего умиравшего брата, но он зашел в соседнюю общую палату, где ребенок умирал от менингита. Этот ребенок был моим пациентом и находился в безнадежной последней стадии болезни. Единственно с помощью молитвы отец Кампанати сумел изменить течение болезни, и ребенок пошел на поправку. Выздоровление его было невероятно стремительным. Через два дня ребенок уже мог сидеть и принимать легкую пищу. Его доставили к нам из сиротского приюта святого Николая, нерелигиозного заведения несмотря на название, поскольку святой Николай, как, разумеется, всем известно, является покровителем детей. В дополнение к выздоровлению ребенок был усыновлен пока еще находился в больнице и выписался, имея новых родителей.”
Монсиньор О'Шонесси оторвался от книги.
— Это вполне окончательное свидетельство. Его, конечно же, следует приобщить к делу. — Он снова посмотрел в книгу. — Далее он говорит о том, что скептически относился к рассказам о чудесах и что это событие излечило его от скептицизма. Далее он описывает чудеса, которые ему довелось наблюдать, когда он служил военным врачом в армии. Как один человек сказал, что хорошенько напьется и таким способом вылечит пневмонию, и вылечился, в самом деле. Интересно, конечно, но чудом это назвать нельзя.
— Посмотрите страницу сто пятьдесят пятую, — сказал я.
— Так, смотрим:
