На корабле этому ребёнку было хорошо – Вонючка не сомневался. Время сгладило все недостатки и обесценило минусы, которые выглядели сейчас совсем незначительно, – особенно в глазах того, кто прошёл через пытки в дредфортском подвале. Пусть над Теоном смеялась Яра, называя его принцессой и хлюпиком, пусть Родрик и Марон не обращали на него внимания, слишком занятые своими делами и безразличные к мелкой шмакодявке. Пусть даже родители не возлагали на него больших надежд: светловолосый тощий кудряшка, абсолютно не самостоятельный – ну какой из него пират, даже дочка смотрится серьёзнее…
Но они всё же были семьёй – по крайней мере, другого примера семьи, кроме как родня Теона, Вонючка не смог бы назвать при всём желании – и заботились друг о друге в своей манере. В спокойные вечера собирались вместе в адмиральской каюте, и Бейлон Грейджой рассказывал байки из своего прошлого, учил детей морским хитростям или показывал приёмы рукопашного боя. Мать семейства смотрела на них с ласковой и довольной улыбкой, которую редко можно было увидеть на лице суровой пиратки, собственноручно отправившей на тот свет не одну сотню людей. Тогда Теон чувствовал, что они единое целое, – Вонючка не мог этого понять, но помнил как факт.
Впрочем, была у адмиральского последыша и другая семья, весёлая, настоящая: шумный кок Джиммини, молчаливый штурман Росс и пара неразлучных друзей-матросов Тобин и Корин. Джиммини всегда старался подсунуть Теону самые лакомые кусочки, нередко покупал для него вкусности в портах, а затем совал мальчишке втихомолку: «На! А то худющий как щепка!» Сам кок был огромным мужчиной с басовитым хохотом, и, очевидно, ему хотелось, чтобы «приёмыш» походил на него. Да тот и не отказывался.
Росс учил Теона ориентироваться в пространстве и стрелять: «Есть только ты и цель. Всё остальное, пусть хоть весь мир взорвётся, не имеет значения», – и отвешивал подзатыльника зазевавшемуся ученику. Любимой его темой было оружие: «Револьвер и винтовка — это как лучшие друзья: всем растолкуют, насколько ты прав. Впрочем, нож при себе тоже нужен как дополнительный аргумент».
Тобин, дитя грязной шлюхи и приёмыш улиц, обучал дракам без правил. «Никто не будет тебя жалеть, малыш, — говорил он барахтавшемуся под ним Теону самым невозмутимым тоном. — Тебе всегда придётся выбираться самому! Так что старайся».
А Корин был ловким, как никто другой, и даже самая лёгкая обезьянка не могла бы сравниться с ним в полётах среди снастей. От него младший Грейджой перенял умение лазать, как кот, цепляясь за малейшие неровности, и сражаться за свою жизнь хоть под водой, хоть балансируя на самой тонкой рее.
Все они погибли при облаве.
В тот вечер ничего не предвещало опасности, наоборот: отец Теона заключил удачную сделку и вся команда праздновала. Враги появились неожиданно, заполнив корабль, словно чёрные муравьи. Родрика и Марона, так не вовремя оказавшихся около трапа, застрелили первыми при попытке поднять тревогу. Два выстрела прогремели в весёлом шуме и гаме, будто предвестники ликующей смерти. Команда быстро спохватилась, застучали по палубе тяжёлые быстрые шаги, тревожные крики разнеслись от кормы до носа, прозвучала, словно труба, команда сражаться… Но было поздно: их окружили.
А дальше всё смешалось для маленького Теона, только отдельные кадры остались в Вонючкиной памяти между кровавыми вспышками. Джиммини, с рёвом раненого слона размахивая тесаком, положил не меньше десяти, прежде чем пули разорвали его огромное сердце. Росс – какая ирония! – в рукопашной потерял свой пистолет и был из него же и убит. Адмирал, пытавшийся остановить этот беспредел, хотел найти главного, спасти хотя бы команду, но у врагов не было приказа вступать в переговоры. Бейлона Грейджоя застрелили в упор. Тобина и Корина повязали вместе с другими. Наверное, они бы выжили, если бы не попытались сбежать. О судьбе матери и сестры Теон остаток своей жизни предпочитал не задумываться.
Самого его пощадили только из-за возраста: даже пистолет не направили на тщедушного малыша, когда гнали к остальным пленникам, – и, одним броском в лицо оставив конвоира без глаз, Теон рыбкой сиганул за борт. Его гнали на моторной лодке намеренно долго – чтоб выдохся и не мог драться. Прожектор, багры, рыболовные сети – даже нырнув и проплыв под водой сотню футов, мальчишке было не уйти. «Осторожно, это Грейджой, они бешеные твари, даже мелкие…» Его выловили, когда надоело забавляться, полумёртвым от усталости.
Кто же их предал? У Вонючки не было ответа на этот вопрос, после смерти Теона это стало неважным. Но сейчас, когда его заставили вспомнить, он не мог успокоиться, заново переживая вместе с маленьким пиратским «принцем» события той ночи. Тогда ведь лил точно такой же дождь…
А как бы сложилась жизнь Теона, уйди они из того порта сразу же?
