- Сказал же – без знаков различия, – раздражённо отмахнулся Ноздря, такой невозмутимый обычно.
- Мы, элитный отряд… отступали от каких-то шавок, – горько бормотнул себе под нос здоровяк Парус – ссутулившись, сцепив между колен массивные кисти.
- Пока ехали через лес, сеть не ловила, – продолжил Ноздря; каждая новая фраза давалась всё тяжелее. – Мошня… умер по дороге. Не довезли. Уже к мосту здешнему подъехав, словили мы сеть и получили кучу пропущенных от шефа. От нашего шефа в смысле, от Рамси. Звоним – а он недоступен. Ну и поспешили к Дредфорту – думали, Болтоны уже приехали давно… А тут пусто.
- Началась война, – подал наконец голос Кирус – хрипло, надсадно, будто после очень долгого молчания. – Как только вернётся шеф – хана всей этой шушере. Соберёмся, ударим и размажем.
Бойцы притихли. Все – даже в чужом отряде – знали, кем был Мошня для Кируса: названым братом, с которым вместе росли, вместе учились и служили с самого основания Второго Отряда. Все помнили, как с воплями гоняли эти двое друг друга по двору казармы, как щипались и хохотали, будто малые дети, как Кирус пытался отучить Мошню курить: выбрасывал его сигареты в урну и с хохотом заснимал на мобильник, как тот, матерясь, их откапывает…
- Негоже его кофем поминать, – нарушил Кирус повисшую тишину. – Есть что покрепче?
Никто из обитателей комнаты не успел ответить: дверь резко распахнулась, грохнув об стену, и на пороге показался бледный как смерть боец.
- Т-там п**дец… – пролепетал он, протянув перед собой планшет – на экране маячил одутловатый лысеющий мужик и яркая полоса спецвыпуска новостей.
«Скажите пожалуйста, мистер Хорнвуд, утешает ли молодую вдову полученное ею в наследство состояние?» – возбуждённо тараторил голос из динамика.
«Конечно же нет, она безутешна, – отмахнулся толстяк. – Мне надо идти, пропустите».
«Последний вопрос! Ваша дочь в больнице – вы можете рассказать, что произошло?»
«Несчастный случай с животным», – рыкнул тот, кого называли Хорнвудом.
- Что за херня? – первым не выдержал Кога.
- Подождите, подождите, в начало… – боец лихорадочно завозился с промоткой. – Вот!..
«Нам буквально недавно стало известно, что лорд Русе Болтон – владелец охранной фирмы “Болтон инкорпорейтед” – вместе со своим приёмным сыном Рамси и несколькими подчинёнными погиб при взрыве особняка в Пайре. Как вы это прокомментируете, мистер Хорнвуд?..»
Болтонские молодцы замерли, сгрудившись, таращась на захватанный пальцами экран. Одышливый толстяк бормотал об ужасной трагедии, уточнял степень проверенности данных – а они смотрели, окаменевшие, да размеренно капала на линолеум вода из повисшей в чьей-то руке кружки.
«Вашей дочери досталось огромное наследство, в том числе и крупнейшая частная армия Севера. Ясное дело, юная девушка сразу не справится с такой ответственностью… Какую судьбу вы уготовили болтонским молодцам, мистер Хорнвуд? Имеет ли смысл их название теперь, когда все Болтоны мертвы?»
«Я не могу пока ответить на этот вопрос, – отозвался новый владелец фирмы. – Скажу только, что армию наёмников под моим руководством ждут некоторые преобразования».
- П**дец, – севшим голосом проронил Волчий Хрен, и Кирус решительно перебил:
- Нам нужно уходить. – И добавил, обращаясь к местным: – Вы нас не видели. Ты! – кивок в сторону бойца с планшетом – и тот отшатнулся, настолько страшным был застывший взгляд Рамсиного головореза, – получил от меня последнее сообщение вчера, за пять минут до взрыва казармы на вилле. О том, что мы завалились спать, а разговор завтра продолжим, – голос Кируса был деревянный, скованный и казался бы безразличным, если бы не накрепко сжатые кулаки. – Понятно?
Чужие бойцы так и молчали, ошарашенные, только один кивнул. Прочные стены казармы стояли нерушимо, по-прежнему играла в одной из комнат музыка из брошенного включённым телевизора – такая жутковато-нелепая теперь. А сытый надёжный мир вокруг болтонских молодцев стремительно рушился, оставляя их в неопределённости, хаосе – почти страхе. Все понимали: тот, кто расправился с Болтонами, доберётся и до их ближайших приспешников – и постарается сделать это быстро, «под шумок».
Осиротевшие «ублюдковы собаки» молча вышли из казармы.
Есть теория, согласно которой рай, пекло и прочее, что горазды выдумать люди о посмертии, – это просто иллюзия гаснущего сознания в последние секунды агонии. И эти секунды действительно могут казаться вечностью, так уж умирающий мозг воспринимает время. У кого-то проносится перед глазами вся прошедшая жизнь, а у кого-то, может быть, – ещё не прожитая…
Бредя с закрытыми глазами, проваливаясь то и дело в нереальность, в какой-то момент – когда становится совсем больно и совсем темно – Рамси вдруг слышит до оторопи знакомый надтреснутый голос:
- Вот тебя-то я не отпускал, чёртов ублюдок!
Он хриплым всхлипом хватает воздух и открывает глаза.
