Донелла отпрянула и умоляюще посмотрела на жениха: «Не было! Робб! Между нами ничего не было! – нетерпеливым движением она отбросила волосы назад. – Мы… мы не были близки! – и осеклась, разом растеряв весь запал: опустила голову и уронила руки. – Только это ведь ничего не значит, да? Я предала тебя… И не так уже важно, было или нет».
«Да, – согласился Робб, вскинув голову – придирчиво разглядывая больничный потолок. – Я не знаю, как жить с этим».
«Извини, – Донелла покачала головой. – Я знаю… знаю, это не те слова и их недостаточно, но не представляю, что ещё сказать. Я не хотела делать тебе больно, не думала, что всё так обернётся… Мне казалось, ты заслуживаешь чего-то лучшего, чем я. Да ещё бесило, что наши отцы всё решили за нас…»
«Не отцы, – Робб откинулся назад, опёршись на руки – будто сейчас оттолкнётся ими и вскочит. – Мой папа никогда не стал бы меня заставлять, но я хотел этого, хотел сделать тебя счастливой».
«Обними меня, – Донелла склонила голову и подалась вперёд. – Пожалуйста, Робб».
Она прильнула и обвила руками его талию, уткнулась в плечо доверчиво и беспомощно, будто котёнок, ощущая над ухом тёплое дыхание. И шепнула, слушая, как мерно вздымается рядом со щекой широкая грудь: «А чего ты хочешь сейчас?»
«Наверно, того же, – Робб осторожно, будто боясь обжечься, провёл ладонью по её спине. – Но мне понадобится время, чтобы оставить… случившееся в прошлом».
- Но ведь Робб хочет быть с тобой… – непонимающе возразила Санса. – Я сама слышала, как он говорил это отцу!
- Да, – кивнула Донелла, нисколько не повеселев, – вот только всё сложнее, чем кажется…
- Если проблема только в Роббе – он отходчивый, не сомневайся! Подуется немного, и всё будет хорошо, – Санса ободряюще потормошила подругу – осторожно, не касаясь повязок – но Донелла лишь устало потёрла виски:
- Не только в нём. Просто… это я во всем виновата. Не только с твоим братом, а и в том, как это закончилось, во всём…
- В чём?! – возмутилась Санса. – В том, что этот сумасшедший Болтон изранил тебя в первую же вашу ночь?!
Донелла высвободилась и вернулась к кровати.
- Ты не понимаешь… Я сама до сих пор всего не понимаю. Но точно знаю теперь, что я не должна была соваться в это всё… Знаешь, когда мы познакомились с Рамси, от его взглядов я была в тихом ужасе. То, как он говорил о любви как о непременном рабстве… Боги, это даже сейчас звучит отвратительно, – она болезненно поморщилась. – Но это было его дело! Не моё. А я всегда считала себя такой умной, такой справедливой, что решила, будто у меня есть право менять его! Втолковать ему, как нужно жить и любить… Знаешь, – Донелла подняла на Сансу взгляд, и той стало не по себе от застывшей жути в покрасневших опухших глазах, – это, наверное, даже хуже, чем рабство. Я разрушила его жизнь.
- Нелла, – жалобно протянула Санса, опускаясь на кровать рядом с подругой, – я ничего не понимаю! Что у вас произошло?
Донелла обхватила себя за плечи и молчала не меньше минуты, пока наконец не решилась:
- Он и Вонючка были… – и словно вытолкнула: – любовниками.
Санса отшатнулась:
- Что? С чего ты взяла?! Это же бред какой-то…
- Ну, – Донелла криво ухмыльнулась, – может, с того, что мы повздорили, пытаясь приступить к супружескому долгу, Рамси ушёл, а когда я через полчаса решила помириться, то нашла его трахающим Вонючку?
- Это… это просто отвратно! – Санса побледнела и вообще выглядела так, словно изо всех сил пыталась сдержать тошноту.
- Ну, на самом-то деле, – вздохнула Донелла, искоса глянув на подругу, – они уже закончили, когда я пришла. Но выглядели весьма красноречиво, – она выдержала театральную паузу, – если ты понимаешь, о чём я.
Казалось, вид шокированной Сансы доставил ей удовольствие: на несколько секунд в глазах даже промелькнуло что-то вроде озорства.
- И что ты сделала? – наконец спросила Санса, справившись с шоком; она всё ещё поглядывала на подругу с недоверием и ужасом. Та откинулась на кровать и закрыла глаза:
- А что я могла сделать? Не знаю, может, сейчас я бы просто ушла. А тогда… Это было так грубо, так унизительно и мерзко! Он, ко всему, попытался выставить меня вон, чтоб продолжить… И я была так зла, что он напился на свадьбе, по-свински обошёлся со мной, а потом ушёл и изменил! В общем, я устроила грандиозный скандал. Высказала всё, что накипело…
- А он? – на выдохе шепнула Санса; она слушала подругу с той смесью отвращения и жадного внимания, с какой обычно глазеют на выставку уродцев – не в силах остановиться.
- Не думаю, что он хотел, чтоб так всё закончилось, – Донелла пожала плечами и поморщилась от боли. – И вряд ли даже соображал, что будет. Просто… психанул. Он был пьян, его трясло от злости. Он сказал Вонючке грызануть меня. На автомате, наверное, вылетело – просто чтоб я замолчала… Последнее, что помню, – как отлетаю назад, и эта пасть, перекошенная от ненависти… Я успела подумать, что он съест мне лицо, и в последний момент плечо подставила. Очнулась уже в машине по дороге в Уипкрик…
- Так это всё-таки сделал Вонючка?! – ахнула Санса, прикрывая рот ладонями.
