Провела пальцами по мокрой изгороди, собирая ржавую воду, зябко передёрнула плечами. Гриш – точно так же трясущийся в своей тёплой форменной куртке, но только от нервов, – коротко кивнул. Болезненно наморщился под проницательным взглядом: не знал, как приступить.
- Как он умер? Говори, – потребовала Донелла. – Пока меня не хватились в больнице.
- Не здесь, – выдавил Гриш, усилием воли заставив себя не опустить взгляд. – Пойдёмте в машину…
- Я не пойду с тобой ни в какую машину. Видишь – никто не слушает, – Донелла резко кивнула на редких прохожих. – Говори! – в мелодичном голоске зазвучал металл, и Гриш тоскливо вздохнул.
От того, сколько раз этот приём повторяли на тренировках, он не стал более чётким и уверенным в исполнении недотёпы-новичка. Как есть, как умел, тот шагнул вперёд с разворотом, приподнимая руку, –
Донелла отдёрнулась, округлила глаза… Вскрик так и застыл в горле, когда в бок ей уткнулось дуло пистолета. Гриш приобнял её за плечи второй рукой, гася безмолвное сопротивление.
- Немедленно отпусти меня! – прошипела Донелла. – Здесь куча народа! Ты не сможешь ничего сделать! – Её красивые черты исказились при попытке пнуть ногу в форменном сапоге.
- Улыбайтесь, леди Болтон, – храбрясь, хрипловато посоветовал Гриш. – И пройдёмте всё-таки в машину. И пожалуйста, не надо… всякого, – его голос был почти беспомощным, просящим, но едва ковыляющая Донелла отчего-то резко побледнела. – У вас ведь есть милая подружка, нехорошо будет, если с ней что-то случится… по дороге домой.
- Подлая ловушка! – выплюнула леди Болтон уже в машине – брезгливо отодвинувшись от засаленной спинки сиденья. – Вы просто хотите отомстить… Как будто от этого что-то изменится!
- Я должен связать вам руки, вы понимаете, дорога долгая, мало ли что случится, – виновато объяснил Гриш и предъявил моток верёвки.
- Хорошо, – Донелла выставила тонкие запястья, гордо вздёрнув подбородок. – Скажи хотя бы теперь, что произошло в Пайре!
- Честно? Я не знаю, – распрямившись, Гриш через силу взглянул в требовательные тёмные глаза. – Меня не было там, где… всё случилось. Но может быть, вы что-то узнаете там, куда мы едем.
Они доехали нескоро. Под одуряющую болтовню радио, которое Рамсин головорез включил намеренно громко – и делал вид, что не слышит обращённой речи, – часы тянулись как дни. И с каждой новой песней, что забивалась в голову, как гвоздь, у Донеллы оставалось всё меньше уверенности и надежды. Уже сколько раз она пыталась заговорить похитителю зубы, пыталась давить на жалость, на совесть, соблазнять выгодой – и даже, вся сжимаясь от отвращения, делала недвусмысленные намёки… Воображала, как оттолкнётся от дверцы ногами и ударит его головой, – но понимала, что это просто глупые киношные трюки. Взмолилась в конце концов отпустить по нужде – во весь голос! – но Гриш, не поворачиваясь, объяснил: испорченное сиденье ему простят, а её побег – нет.
Там, куда они приехали, был густой лес – далеко, далеко вглубь от шоссе. Продавленная в подмёрзшей почве колея, непроходимые заросли, лезущие тут и там на тропу, и в конце пути – обомшелая покосившаяся башенка из серого камня.
- Здесь ваш штаб? – спросила Донелла – лишь бы не молчать: тишина лесной чащобы давила на неё.
- Можно сказать и так, – согласился Гриш. – Заходите, пожалуйста.
Когда она была в лесу на свидании с Рамси – в какой-то другой реальности! – вокруг кипела жизнь: пение птиц, шорохи, плеск реки. Здесь же – было мертво, просто мертво. То ли из-за поздней осени, то ли…
Переступив порог, Донелла оказалась в темноте. Только прямоугольник света из двери лёг под ноги, а остальное – непроглядность… Обступившая тишина была ещё более гулкой, чем снаружи. И в этой тишине вдруг раздался звук шагов – неспешный, приглушенный. Ближе. Ближе.
«Кто-то из его головорезов, – сглотнув, догадалась Донелла. – Не самый большой – может быть, тот, в очках, как же его – Марк?..»
Она напрягла было горло, чтоб окликнуть, поздороваться – когда из тени на свет тяжеловесно вышагнул Рамси Болтон.
Или кто-то нереально похожий, – в полуобморочной дурноте подумала Донелла, пошатнувшись. Всё то же лицо и причёска, те же тяжёлые сапоги, даже одежда всё та же…
- Моя любимая красная рубашка! – объявил он добродушно и просто – знакомый голос из-за эха казался каким-то неживым. – Представляешь, нашёл здесь под кроватью. Понял, что скучал.
- Рамси?! – вскрик леди Болтон прозвучал осипшим карканьем, она попятилась, не отрывая взгляд…
- О! Донелла, – улыбнулся он, приподняв брови в притворном удивлении. – Моя дорогая жена. Прости, о тебе не могу сказать того же.
- Я думала, ты м-мёртв…
Рамси уронил взгляд на ремешок, намотанный на левое запястье поверх серовато-бурой тряпки, – и спокойно, с ненормальной какой-то серьёзностью признал:
- Ты, в принципе, была права: я скорее мёртв, чем жив. Но продолжаю приносить неприятности, – добавил он почти виноватым тоном и приглашающе кивнул на стену, вдоль которой тускло поблёскивали цепи: – Дыбы нет, не обессудь. Устраивайся как есть.
