…Вонючка помнил несмелое изучение друг друга: помнил, как к скольжению ножа начали примешиваться странные, неожиданно приятные касания, помнил зачарованно-выжидающий прозрачный взгляд. Помнил, как вместо удара получал тычок в грудь и послушно опрокидывался, и как неловко, на пробу – аккуратная ладонь хозяина оглаживала его пугливо поджимавшийся живот. Не понимая тогда ещё, что это значит, – Вонючка просто замирал, каменея, давя в себе стон, от щекотного волнения, и волоски на руках вставали дыбом, и прерывалось дыхание… Будто хрупкую драгоценность, он принимал грубоватые неуверенные ласки, едва-едва осмеливаясь подаваться навстречу. И, сгребённый в охапку, ощущал, млея от счастья, как бешено колотится сердце хозяина вплотную к его собственному.
…Вонючка помнил презрительную брань лорда Русе: «Сколько можно повторять: не тискай эту тварь!» – помнил неприязненные взгляды и давящие холодом нотации: «Он может быть сколь угодно раболепным тупым дерьмом, но физически он человек, а не собака. Не заставляй меня подозревать, что ты малолетний педераст». Вонючка помнил отчаяние, сквозившее в каждом жесте хозяина – когда тот приглушенно рычал сквозь прижатые к лицу ладони, оставшись наедине, а затем только ближе притягивал к себе живую игрушку, даря болезненно-острые всполохи возбуждения…
А дальше всё мешалось в Вонючкиных мыслях и летело кувырком, всё безудержнее в пропасть: страшная новость о свадьбе, подрыв виллы, бойня на верфи, и смертный ужас, когда хозяин упал, и хряск чужой глотки в зубах, и ослепляющая боль от блока… Погоня и стрельба – «Смотрите, мой лорд, для вас я убью их всех!» – восхищение в обожаемых прозрачно-голубых глазах и неприкрытый страх – в ненавистных. Чужой дом, ссора, бледное лицо господина Рамси, схваченного охраной, царапнувший по виску выстрел, истошный вопль – и взрыв…
…Спокойный голос, говорящий о самом страшном. «Ты – Теон Грейджой, теперь никто не будет твоим хозяином». И фотографии, не имеющие права быть реальностью, но правдивые – чёрно-багряные, будто провалы в Ничто, всасывавшие душу.
Последние видения приходили чаще всего – Вонючка просыпался в холодном поту, с заполошно колотящимся сердцем, захлёбываясь слезами… Подвёл, подставил, не смог защитить! Вражда с Хорнвудами, и ссоры с лордом Русе, и авария возле верфи, и злополучный след зубов на рёбрах – всему виной Вонючка, Вонючка, поганый Вонючка! Он вцеплялся себе в голову и сипло выл без единой человеческой ноты, раскачиваясь и крупно дрожа.
Остановить это, прекратить существование своего тела – было единственным желанием Вонючки всё это время, каждую минуту. Ночью же, после таких снов, оно становилось неодолимым. И невыполнимым.
В палате с зарешёченными окнами, под постоянным наблюдением – неудачная попытка лишила бы Вонючку доверия Этих, а заодно и всех шансов. Он должен был вести себя хорошо и убедительно играть свою роль. Он должен был продержаться до интервью: за успешное выступление Вонючке обещали свободный выгул.
- Да соберитесь же вы, Хорнвуд, в конце концов! – Пейтон Крэгг повысил голос, и его подельник тревожно встрепенулся. – В Пайре беспределят бунтари, в войсках чёрт-те что творится, товар так и пропал с концами – а вы всё витаете в облаках!
- Я должен продержаться до интервью, – невпопад пробормотал Хорнвуд, нервно оглянувшись через плечо – ссутуленный и дёргано-суетливый, он имел вид вконец свихнувшегося параноика. – Осталось немного… Болтонский гадёныш придёт на живца, и я отдам его вам. И делайте с ним что хотите, только узнайте, куда он утащил мою девочку…
Крэгг раздражённо втянул воздух сквозь зубы:
- Своей девочкой. И своим придуманным Болтоном, – с расстановкой, сдерживая злость, произнёс он, – вы здорово утомили моих людей, это я вам честно скажу. Вы ничего больше не видите вокруг – ни одной из ваших проблем, которые я уже которую неделю решаю вместо вас прямо из больницы.
- Он присылает мне пальцы, – громким шёпотом признался Хорнвуд, комкая в руках замусоленную тряпицу, когда-то, верно, бывшую носовым платком. – Понимаете, отрезанные пальцы. Полусгнившие, с кожей и без. По почте.
Крэгга это не впечатлило: по долгу службы случалось сталкиваться и не с таким, а его собственные пальцы уже надёжно обросли пересаженной кожей.
- Если бы ваш любезный зять был жив, то возглавил бы сопротивление в Пайре, а не швырялся из кустов гнилятиной, вы так не считаете?.. – попытка достучаться до чужого разума осталась без ответа, и Крэгг продолжил: – Мне донесли, кто там руководит: остатки Первого и Второго отрядов – личные телохранители Болтонов. Их имена засекречены, но где-то в архивах дредфортской базы наверняка должны храниться досье. Доберёмся до их родни – и бунтари у нас в руках!.. Хорнвуд?
- Да… На ваше усмотрение, – вздрогнув, откликнулся тот – мыслями явно далеко отсюда.
- К поискам досье и к охране архива нужно привлечь исключительно южан, – добавил Крэгг. – Среди местных, судя по утечке информации, окопалась крыса.
- Хорошо, – отозвался Хорнвуд после десятка секунд паузы. – Только оставьте мне поисковый отряд.
