И вот теперь они стояли, восхищались Вонючкиным «даром речи» и во все глаза смотрели на Болтона и его питомца. Трудно было найти двух менее похожих людей: сытая самоуверенная физиономия Рамси с волевым подбородком, небольшой аккуратной улыбочкой и жёсткой короткой чёлкой над низковатым лбом – и высоколобое тревожное лицо Вонючки с острыми скулами и широким ртом, обрамлённое нечёсаными мягкими кудрями. Близко посаженные хищные глаза прозрачно-голубого оттенка – и широко расставленные серовато-лазурные глаза жертвы с застывшим раболепием во взгляде. Молчание затягивалось, и только Донелла открыла рот, как Рамси её перебил:
- Хорош пялиться, пёс как пёс! – и, бесцеремонно ухватив «питомца» за ошейник, потащил в угол под удивлёнными взглядами Сансы и Донеллы. – Вонючка, сидеть, – донеслось сквозь музыку.
Тот немедля уселся прямо на пол и пропал из виду. Девушки недоуменно переглянулись.
- Что это было? – Донелла скорчила забавную гримаску, но её вопрос потонул в грохочущей музыке и остался неуслышанным.
Кто-то включил стробоскоп – и помещение заполнили скачущие вспышки света, перемежающиеся темнотой. В одной из таких вспышек девушки увидели лихо отплясывающего Болтона, понемногу приближавшегося к ним. Беззаботная улыбочка придавала хищному лицу с широкой челюстью почти милый вид; светлые глаза в яркой вспышке показались почти прозрачными, бесцветными. Санса отшатнулась, а Донелла, поправив декольте своего открытого коктейльного платья и изящным движением отбросив волосы за спину, храбро полезла навстречу – но Рамси не обратил на неё внимания. Он двигался к столу с закусками, исчезая и появляясь с каждой вспышкой всё ближе.
- Бутеры для собачки! – объявил он, сгрёб в две жмени кучу канапе с икрой и, сгрузив на пустую тарелку, потащил в угол.
Теперь уже даже Санса с боязливым интересом наблюдала за ним: что за жутковатый чудак? На приёмах он был как-то сдержанней…
- Вонючка, жри! – приказал Рамси, грохнув тарелку на пол перед питомцем; вспышка – русоволосая кудрявая голова благодарно склонилась в ответ.
Вспышка – и хозяина уже не было рядом.
Донелла азартно прищурилась. Что же! Раз уж Рамси Болтона нельзя поймать просто так, может, он обратит своё драгоценное внимание, если потревожить его «собачку»?
- Я сейчас! – увлечённо бросила Донелла Сансе и, лавируя между танцующих юнцов, решительно двинулась к Вонючке.
- Э, нет-нет-нет! – услышала она предостерегающий голос, и чья-то рука, сжав запястье, оттащила её от сидящего на полу паренька – тот, по-прежнему имея смиренный и застенчивый вид, увлечённо поедал «бутеры для собачки». – Не вздумай трогать этого опущенного. Не пытайся заговорить с ним и не подходи слишком близко. – Светловолосый полноватый парень, которого Донелла увидела в очередной вспышке света, был, кажется, не на шутку встревожен. – Болтонский ублюдок – на всю голову больной, психанёт и заставит его укусить тебя. И Вонючка укусит, уж поверь.
- Да ты что?! – Донелла насмешливо приподняла тонкую бровь.
- Серьёзно, он вообще без мозгов. Смотри.
Незнакомец закатал рукав – и следующая вспышка высветила на его предплечье два сомкнутых полукруга из шрамов: в каждом по шесть вколов-штрихов, по бокам от которых – следы от глубоких рваных ран. Подошедшая к подруге Санса, беззвучно ахнув, отвернулась.
- Какая-то муть! – Донелла повела плечом и капризно прикусила губу. – Это собачий укус, при чём тут этот бедолага?
- Что? Прямо сейчас?! – раздался совсем рядом резкий раздражённый голос – и Донелла, обернувшись, едва не подскочила от неожиданности, а Санса отшатнулась. Рамси Болтон стоял прямо за их спинами – очень злой, с телефоном у уха. – Нет, не надо без меня! Уже иду! Да, через пять минут, пусть грузятся в джипы и подъезжают. Вонючка, подъём!
Запуганный парнишка мгновенно подхватился, оставив бутерброды, скользнул мимо девушек – одним текучим движением, избегая касаться – и вслед за хозяином скрылся в толпе.
- Вот чёрт! – Донелла притопнула, с досадой глядя в спины удаляющимся парням.
Процессия из четырёх чёрных джипов показалась из-за поворота лесной дороги, когда у парадного входа в поместье Дуайтов уже гасили фонари. С неотвратимостью приливной волны автомобили взобрались по подъездной дорожке вверх по холму – один за другим, массивные и блестящие, с наглухо затонированными стеклами. По бокам крыши каждого джипа полоскались на ветру прямоугольные тёмно-синие флажки, перечёркнутые крест-накрест красно-белым рисунком: освежёванный человек на дыбе вниз головой.
Фонарщик, гасивший освещение, стремглав бросился в дом:
- Болтоны! Болтоны едут!
Захлопали двери, сбежалась в холл немногочисленная охрана; побледневший хозяин, семеня по ступенькам, спускался со второго этажа. Полные дряблые щёки тряслись в такт торопливым шагам.
- Что же, Русе решил явиться за долгом лично?.. – Запахнув плотнее халат, отчаянно храбрясь, он вышел на крыльцо и замер.
