– Почему же, многие заметили. Только и от них вождь избавился. Тогда пополз слух, что Водяной разгневан, потому что люди без какой бы то ни было причины стали тонуть в озере. Несколько охотников, вдова Всеслава, которой Жирослав открыл ту историю, когда звал замуж при живой жене. Говорили, что и родители покойного вождя не утопились. Верно говорили. После гибели Лады, их с Всеславом дети остались круглыми сиротами, которым твой отец не давал ни мяса, ни соли, пока они были маленькими. Многие об этом не знали, кто-то догадывался, но предпочитал молчать. Вождь сумел обмануть всех. Только мне сорока на хвосте принесла правду, но я в дела племени не вмешиваюсь. Спросят – отвечу, не спросят – я и молчу.
Прекраса не знала, что сказать. Её отец – убийца и обманщик, он всем лгал, он хотел предать её маму! Как ей теперь жить с этим? Бедная девочка села на пол и разрыдалась. Слишком много пришлось пережить Прекрасе в её тринадцать лет. Старик посмотрел на неё сочувствующими глазами и сказал: – Иди туда, куда считаешь нужным. Ты знаешь, как смыть позор со своего рода.
Слова старика звучали туманно, но Прекраса всё поняла. Она встала, поблагодарила его, и выбежала из дома.
В это время мы с только что вернувшейся от старика Рогнедой обсуждали план действий. Её догадки подтвердились. Теперь моя сестра знала, что свидетелей искать бесполезно, Жирослав сделал всё возможное, чтобы замести следы. Единственным выходом было найти копьё – орудие страшного преступления, но где оно могло быть, Рогнеда не знала, этого ей не сказали. Если бы Перунов цвет всё ещё был у Воислава, он мог помочь нам, но, увы, волшебный цветок бесследно пропал. Мы зашли в тупик. Наши печальные раздумья прервал звук чьих-то торопливых шагов. Они не были похожи на степенную поступь знахарки. Мы насторожились. Воислав схватился за копьё – он был готов к худшему. В этот момент в дом ворвалась та, кого мы совершенно не ожидали увидеть, – Прекраса, дочь вождя! Она запыхалась, глаза её были красными. Едва войдя в дом, девочка выпалила: «Рогнеда, я должна сказать тебе что-то очень важное по поводу того, что было пятнадцать лет назад!» Но Рогнеда не дала ей договорить. «Я знаю, что ты скажешь. Нет уж, не надо! Я и так много раз слышала какой твой отец замечательный, так что уходи!» -сказала она.
– Подожди! Я знаю, где спрятано копьё, которым мой отец…мой отец…убил твоего отца! А ещё, скорее всего, это он утопил твою маму!
Все замерли.
–Что ты сказала?! – взволнованно спросила Рогнеда.
–Мой отец убийца, и я знаю, как это доказать, но нужна твоя помощь.
– Зачем тебе это делать?
–Я просто хочу справедливости! Я не обманщица, и не буду его покрывать. Тем более, он хотел предать нашу семью!
Слова Прекрасы звучали искренне. После секундного раздумья, которое показалось Рогнеде вечностью, она сказала: «Ладно, сядь и расскажи, что ты знаешь».
Дочь вождя села на лавку и начала свой рассказ. Голос её дрожал : – Мои родители всегда жили недружно. Мне кажется, отец никогда ни маму, ни меня не любил. Конечно, иногда он делал нам какие-то подарки. Маме, например, подарил ожерелье, которое было на мне утром. Отец хотел, чтобы соплеменники видели наше благополучие. Так было, сколько я себя помню. Впрочем, это не так важно. Однажды, когда мне было лет пять или шесть, я попросила маму отпустить меня погулять в ельник. Мой друг с другими мальчишками ходил туда и в красках описывал, как весело в этой части леса. Она не разрешила. Мама сказала, что честным людям нечего делать в ельнике. Только те, кто боятся кары, прячут в его глубоком овраге под сухой елью свои тёмные дела. Потом она испуганно добавила, что я никогда не должна говорить отцу о том, что сейчас услышала. Я пообещала ей, а вскоре совсем забыла про этот случай. Вспомнила его я утром, после разговора с тобой. И ещё… Вот, возьми ожерелье – Прекраса сняла его с шеи и протянула Рогнеде. – Невыносимо носить украшение, украденное убийцей. Всем известно, что обладатель такой вещи никогда не обретёт счастье. Я думаю, оно и погубила мою маму, пусть та и не любила надевать его. Ожерелье ваше.
– Я слишком долго держала в руках копьё и слишком часто сидела за прялкой до рассвета, чтобы украшать себя ожерельями. Они мне больше не подходят – печально вздохнула Рогнеда. – Воислав, убери его пока к себе (наш брат всегда носит с собой заплечный мешок с самым необходимым), справедливо будет, если та из вас, сестрёнки, кто первая выйдет замуж, наденет мамино ожерелье на свадьбу.
При виде украшения глаза Забавы заблестели. Помню, тогда я первый раз увидела Рогнеду с опущенным взором. Мне кажется, ей стало стыдно за свои резкие слова. Моя сестра не могла даже предположить, что и дочь вождя может быть глубоко несчастной.
