– Слушайте меня внимательно. – Обратилась она к нам. -Чтобы доказать вину Жирослава нужны либо улики, либо свидетели. Прошло почти пятнадцать лет, и найти первые мы вряд ли сможем, остаются только очевидцы. Охотники, которые в тот день были с нашим отцом и Жирославом должны что-то знать. Беда в том, что я не представляю, кого спрашивать! Я помню почти всех, кто ходил на ту проклятую охоту – пятеро из них – самые преданные приближённые вождя, они точно не будут ничего говорить. Троим тогда было немало лет, и сейчас их уже нет в живых, кто-то погиб на охоте, один утонул – пошёл купаться после весёлого пира… Такое чувство, что Чернобог преследует всех, кто ходил тогда на медведя. Ах, подождите! – Глаза Рогнеды засияли – Воислав, наш дядя, который воспитывал тебя, тоже был с отцом! Он может что-то помнить! Спроси у него!
Воислав вздохнул: – Это бесполезно. Дядя самый смелый охотник из всех, кого я знаю. Он ничего не боится! Ничего, кроме истории с нашими родителями. Два года назад, расспрашивая об отце и матери, я задал ему вопрос, как такой хороший охотник как Всеслав мог погибнуть от лап медведя. Дядя сказал, что на охоте может случиться всё, что угодно, и не стоит ворошить прошлое. Тогда я в первый и последний раз увидел, что он по-настоящему испугался.
– Так я и знала, что с этой охотой что-то не чисто! – почти закричала Рогнеда. – Но кто-нибудь, хоть кто-нибудь должен что-то помнить!
Тогда мне в голову неожиданно пришла идея, которую я поспешила озвучить. Я вспомнила, что во время наших занятий старейшины часто говорили что-то о судьбе племени. Однако, меня куда больше интересовали их рассказы о травах и заклинаниях, так что, я не обращала внимания на эти туманные намёки.
– Рогнеда, – сказала я, – старейшина, который живёт ещё дальше, чем приютившая нас знахарка, очень странно повёл себя, когда несколько лет назад я спросила его о том, хорошо ли он был знаком с нашими родителями. Старик избегал прямых ответов, говорил намёками. Мне кажется, он знает что-то такое, о чём тогда рассказывать было рано. Быть может, сейчас старейшина сумеет нам помочь!
Рогнеда согласилась со мной. Я боялась, что она будет ругаться из-за того, что я не пыталась узнать правду раньше, но старшая сестра была так рада, что и не подумала сердиться. Она даже похвалила меня! Рогнеда сказала, что времени нет, и идти к старейшинам ей необходимо сейчас же. Я была уверена, что старшая сестра возьмёт меня с собой, но она велела мне остаться и приглядеть за Воиславом. Рогнеда боялась, что он по неопытности может повести себя опрометчиво. Мне кажется, это был лишь предлог. То же самое могла сделать и Нежка. Думаю, старшая сестра просто не доверяла мне, потому что, несмотря на мои девятнадцать лет, всё ещё считала ребёнком. Или, быть может, сыграла роль её давняя привычка во всём полагаться исключительно на себя. Как бы то ни было, Рогнеда ушла и строгим тоном велела нам ждать её и никуда не выходить. Что было дальше, я знаю со слов старшей сестры.
Путь Рогнеды лежал мимо священной рощи, окружавшей дерево Велеса, и безлюдного берега озера, которое отделяло территорию, где жили простые люди, от селения старейшин. Про эти тихие места ходили нехорошие слухи. Рассказывали, что много лет назад там утопили злую ведьму. Она превратилась в русалку и теперь утаскивает на дно людей из ненависти ко всему роду человеческому. Другие говорили, что каждый год в середине лета над болотом, что находится недалеко оттуда, раздаётся предсмертный крик журавля – птицы, жизнь которой священна. Когда же он замолкает, воздух сотрясает отчаянный вопль девушки. Мне довелось услышать их лишь однажды, ещё ребёнком, но до сих пор кровь стынет у меня в жилах, когда я прохожу вдоль пустынного берега озера, заросшего камышами.
Проходя по узкой тропинке, ведущей к старейшинам, Рогнеда заметила какую-то совсем молоденькую хорошо одетую девушку. Она сидела у кромки воды и пыталась плести венок. Ничего не получалось, цветы только путались. Девушка разорвала его, бросила в воду и громко разрыдалась. В ней Рогнеда узнала Прекрасу, единственную дочь Жирослава. Ей было тринадцать лет. Несмотря на то, что девочка не чем её не обидела, Рогнеда не могла относиться к Прекрасе без презрения. Нет, она никогда не была завистливой. Дело в том, что Рогнеда очень любила нас, своих сестёр, а беззаботный и благополучный вид дочери вождя напоминал ей о нашей нелёгкой судьбе. У тринадцатилетней Прекрасы было уже человек десять женихов, каждый юноша мечтал жениться на дочери вождя. Девочка не знала недостатка в еде, а какое у неё было платье! Словом, Прекраса олицетворяла всё то, что было отнято у нас.
Рогнеда надеялась прокрасться незаметно, но это не получилось. Прекраса услышала шаги и увидела её. Узнать Рогнеду было нетрудно – от других девушек моя сестра отличалась крепким телосложением и простым платьем.
