…Голос вахтенного штурмана вернул меня к действительности. «Ну, прямо „Катти Сарк", — пошутил штурман, — только от нашей коллекции парусов все встречные суда шарахаются в сторону». (Как раз в это время одно судно резко изменило курс, расходясь с нами.) Как мы смотрелись со стороны — было не столь важно. Важно, что за полтора дня мы прошли 84 мили. А до Клайпеды уже рукой подать. Механики оживили свой многострадальный ГД, и к приемному бую мы подошли своим ходом, уже без парусов. Спасатель «Кагул» ждал нас у буя, готовый подать буксирный конец, но стармех сказал: «Не мешайте». Мы тихо ошвартовались у причала КПП (контрольно-пропускной пункт). И только оттуда небольшой портовый буксир отвел нас в рыбпорт.
Групповой механик Боря Черняк, маленький, черненький, с усиками (после разгрома СССР он работал «вышибалой» в дружном коллективе еврейского ресторанчика), чуть не прыгал от радости, предвкушая расправу над стармехом.
В инспекции безопасности мореплавания я честно рассказал, что порой приказывал стармеху идти с перегрузкой. Маринин — начальник — сказал: «Вашей вины не вижу. Это все из-за тяжелых тралов, о чем я много раз предупреждал». Своим признанием я взял вину за треснувшие цилиндровые головки на себя, защитив тем самым стармеха, которому «светило» лишение диплома. (Черняк все-таки подготовил проект приказа — мне объявили строгий выговор.) «Ты — первый капитан, который поступил так», — сказал Виктор Кориневский. И мы стали друзьями на всю жизнь.
С годами история эта забылась, хотя тоска по белоснежным парусам продолжала чуточку тревожить душу. Когда много лет спустя, а точнее, 40 лет спустя, в моем активе появилось 20 тысяч миль, пройденных на маленькой яхте, мне вспомнилась первая «парусная практика» на СРТ-4179, и поэтому к цифре 20 тысяч я приплюсовываю 84. Вернее, 20 тысяч миль нужно приплюсовать к 84 милям[13].
Памперо — холодный шквалистый южный или юго-западный ветер, дующий над береговыми равнинами (пампасами) и прилегающими водами Атлантического побережья Аргентины, Уругвая и Южной Бразилии. Этот ветер впервые описали капитан «Бигля» Фицрой и Ричард Генри Дана, автор книги «Two years before the mast» («Два года перед мачтой»).
Мы приближались со скоростью 4,5 узла к городу моей мечты — Рио-де-Жанейро. Не только Остап Бендер вожделел его — каждый капитан лелеет надежду однажды зайти в этот сказочный порт.
Последние сутки держался устойчивый ветер от
Ветер стих. Мы запустили двигатель. В четыре часа дня до Рио оставалось чуть меньше 30 миль. Абсолютный штиль зазеркалил поверхность океана, а на яхту вдруг опустилась туча насекомых: черных мошек, крылатых муравьев, всяческих мух, мотыльков, бабочек. Они густо облепили закрученный стаксель, от них посерела прежде белая палуба. Странно, но в открытую каюту не залетело ни одно насекомое, тогда как в кокпите приходилось защищаться от ползающих всюду непрошеных гостей. Нашему удивлению не было предела. Откуда они здесь, в 10 милях от берега? Что забыли в океане, вдали от цветущих лугов?
Спустя час, когда подул легкий бриз от
Штормовать вблизи берега, пусть даже рядом с желанным Рио, было бы невеселым занятием, и мы легли на обратный курс. В 35 милях находился мыс Кабо-Фрио. Мы решили укрыться за ним, раскрутили стаксель на одну треть, и этого было достаточно, чтобы мчаться туда со скоростью 6–7 узлов. В час ночи, усталые, мы отдали якорь в хорошо защищенной от ветра бухте.
