Сотни и сотни парусных судов с авантюристами на борту шли в «индии» за богатством и, приближаясь к экватору, мучились там от мертвого штиля. Жаркая погода, хотя и без палящего солнца — обычно там небо серовато-мглистое. Матросы без обычной напряженной работы слоняются по палубе, стараясь не попасться на глаза боцману или офицеру, — те из-за дурного настроения могут врезать в лицо просто за так, и матрос не имеет права даже спросить «за что?», ибо получит повторно. Нельзя сказать, что матросы были ангелами, многие из них взяты в экипаж прямо из тюрем, многие подобраны около пабов на мрачных зловонных улицах и доставлены на борт в бесчувственном состоянии, а когда они приходили в себя, корабль был в открытом море. Поэтому часто самым веским аргументом для этих «АВ» (английская аббревиатура, обозначающая квалифицированного матроса) был увесистый кулак офицера или капитана. На борту судна не существовало легальных законов. Капитан был персоной, выше которой только бог. Именно в те годы появилась на флоте полушутка-полусерьез: «Noboby is perfect, exept the captain» — «Никто не идеален, за исключением капитана». Как ни странно, на пиратских кораблях судовые правила были более демократичными, чем на коммерческих, или торговых, как называют их в России. На последних различие между матросами и офицерами часто напоминало тюремную жизнь: по одну сторону — заключенные с их мизерным питанием, по другую — офицеры, питающиеся в несколько раз лучше матросов; о капитане и говорить не приходится. Прочитайте книгу о мятеже на «Баунти». Не только садизм капитана Блайя, но и плохое питание было причиной восстания. В русской маринистике XIX века о питании матросов упоминалось вскользь. Даже народный писатель Станюкович (он был сыном адмирала, но добровольно отказался от карьеры офицера, бедствовал, но писал чудесные книги, он — лучший писатель-маринист России) не акцентировал внимания на обеденном столе экипажа. Помещик Гончаров в своем повествовании о фрегате «Паллада» и вовсе не ставил целью показать жизнь матросов. Я не изучал специально историю русского флота в аспекте питания экипажа (не будем говорить о броненосце «Потемкин») — русских книг о флоте, написанных правдиво, написанных моряками вроде Станюковича, мало. Но, имея большую коллекцию флотских книг на английском языке, могу сказать, что даже в 1840 году на английских коммерческих судах матросы питались очень скудно, в их рационе была, в основном, солонина, которая делалась часто из конины — жадные капитаны покупали её под видом говядины. Если на борт брали домашних животных — коров, свиней и птицу (даже я помню такое время), то после убоя одного из животных свежатина шла только на капитанский и офицерский столы, матросам перепадали хвосты, копыта и кости. Жизнь простых моряков была более чем безрадостной.
