Непредсказуемые изменения правил в сочетании с постоянным страхом получения серьезных повреждений или смерти приводят к парадоксальным результатам. С одной стороны, это убеждает детей в их полной беспомощности и тщетности сопротивления. У многих развивается вера в то, что их обидчики имеют безграничные и даже сверхъестественные способности, могут читать их мысли и полностью контролировать жизнь. С другой стороны, это мотивирует детей доказывать свою лояльность и покладистость. Они прилагают все больше и больше усилий, чтобы взять ситуацию под контроль единственно, как им кажется, возможным способом – стараясь быть хорошими. Нетрудно догадаться, что эта выученная беспомощность и потребность угождать во взрослом возрасте могут трансформироваться в комплекс жертвы. Именно такая модель поведения свойственна женщинам, терпящим избиения.
Когда я впервые встретилась с Терезой, она явно чего-то боялась. Она была похожа на олененка, попавшего в свет фар. Смотрела прямо перед собой не моргая, столь знакомым мне остекленевшим взглядом, свойственным жертвам абьюза. Она пришла на прием, потому что чувствовала себя подавленной, лишенной энергии, постоянно опаздывала на важные встречи и боялась из-за этого потерять работу.
Из ее истории стало понятно, что мать Терезы была склонной к проявлению насилия и срывалась по малейшему поводу или вообще без него. «Было невозможно предсказать, в какой момент она выйдет из себя», – говорила Тереза. Когда мать «накрывало», она набрасывалась на дочь с чудовищными обвинениями и оскорблениями. Она орала, выкрикивала ругательства и проходилась по самым уязвимым местам девочки. После этих нападок Тереза чувствовала себя так, будто по ней «проехал грузовик, и единственное, чего хотелось, это уползти куда-нибудь и умереть».
Из-за таких внезапных вспышек Тереза вечно была начеку, отслеживая малейшие признаки угрозы. Как следствие, она находилась в постоянном напряжении и стрессе. Поэтому, даже когда выросла и уехала от матери, не утратила своего сверхбдительного состояния. Она всегда с настороженностью относилась к окружающим, даже к собственному мужу, постоянно ожидая нападения. Ее тело не могло расслабиться, и большую часть жизни Тереза страдала от сильной боли в шее, плечах и спине.
Из-за отягощенного насилием детства Тереза не умела отстаивать свои интересы. После того как наши отношения стали более доверительными, она поделилась со мной опасением, что ее муж склонен к чрезмерному контролю. Она отчаянно хотела противостоять ему, но не могла из-за боязни того, что он может с ней сделать.
Как вы видите, страх играет значительную роль в неспособности женщин отстаивать свои права. Он заставляет их оставаться в роли беспомощных жертв, не имеющих возможности избежать абьюза. Женщина мирится с недопустимым и агрессивным поведением из страха проявления насилия, возможности быть брошенной или остаться одной и иногда опасаясь своего собственного гнева.
Обратите внимание на некоторые специфические способы, при помощи которых страх вносит свою лепту в неумение постоять за себя:
• Женщины, чей детский опыт отягощен пренебрежительным отношением или разлукой с близкими, часто оказываются во власти страха одиночества или отвержения. Это заставляет их мириться с неподобающим или абьюзивным поведением окружающих.
• Недолюбленные и подвергавшиеся насилию в детстве женщины боятся принимать рискованные решения, в том числе о начале самостоятельной жизни. Многие люди, которых в детстве держали в постоянном страхе, остаются зависимыми от своих абьюзивных родителей и неспособны отделиться от них. Другие покидают таких родителей лишь для того, чтобы связать свою жизнь со склонным к контролю партнером.
• Женщины, боящиеся стать похожими на своих токсичных родителей, склонны к подавлению гнева и выбору пассивной жизненной позиции, что позволяет другим их третировать или даже проявлять насилие.
• У детей, выросших в атмосфере тирании и абьюза, развивается патологическая привязанность к своим мучителям – они будут поддерживать ее даже ценой собственного благополучия, представлений о мире и самой жизни. Детский опыт усмирения разбушевавшегося родителя или другого близкого взрослого плавно перетекает в умение угомонить партнера, в особенности абьюзера. Сама мысль о возможности сказать «нет» эмоциональным запросам партнера, родителя или другого значимого человека им кажется непостижимой. Конечно, взрослая женщина не стремится к абьюзивным отношениям осознанно, но когда случается акт насилия, она зачастую воспринимает его как неизбежную плату за любые отношения.
• Женщина, которую «приучили» верить, что у нее нет выбора, скорее будет сотрудничать, а не убегать.
• Постоянный страх, в котором воспитываются дети, парализует их. Он до такой степени их пропитывает, что часто вытесняет другие эмоции, к примеру, гнев, который был бы более уместен в данных обстоятельствах.
• Дети властных и авторитарных родителей растут в страхе перед ними и учатся приравнивать его к уважению.
