Битву мы выиграли, даже подруга Жанны не понадобилась (ей была уготована роль законной жены). Не думаю, что Марья Васильевна надолго оставит здесь спонсорского любимчика, ибо никакие теплые отношения не стоят психа в коридорах. Но поживем – увидим. В любом случае, свой урок Федя получил, всерьез его больше не воспримут, а любая особь женского пола за километр будет обходить.
- Бабы – далеко не дуры, Федор Валерьевич, - сказала я ему на прощание. – Прежде чем ублажать свою похоть, убедитесь, что не идете на поводу у выбранной вами «дуры». А слово «бэ-э-э» как нельзя лучше отражает вашу истинную сущность.
- Ты что, мысли мои читала, Вера Сергеевна? – хмыкнул он, уже смирившись с неизбежным.
- Ну что вы, к чему? Они у вас на мор… на лице написаны.
Баланс мировой справедливости был в очередной раз восстановлен.
***
- Федю вспомнила?
- Его, - я лениво потянулась, разминая затекшее тело. – Дурачок, до последнего ходил с помадой. Позавчера только оттер.
- Да? Признаюсь, не видел.
- Зря. Счастливей нет на свете человека, чем Федя, что отныне без помад…
- Наверное, теперь безумно рад, - подхватил Воропаев, - что больше не похож на…
Мой ноутбук чуть не полетел на пол. Нужная рифма пришла как-то сама и сразу.
- А, знаешь, я готова ждать и год, и два, и… столько, сколько потребуется. Это ведь не важно, правда? Если всё будет хорошо…
Он выключил компьютер, нарочито медленно отложил в сторону, затем взял мои руки в свои и поцеловал каждый пальчик, заставляя вздрогнуть от теплого, щемящего чувства в груди. Отныне мы муж и жена, а я никак не могу привыкнуть.
- Прости меня, прости… Я был неправ. Да что там неправ?! Я поступил как свинья. Думал, что сам разберусь со всем этим. Прости.
- Простила, потому что не умею на тебя злиться. Это совершенно невозможно.
- Невозможно?
- Невозможно. На кого угодно, но не на тебя, - я склонила голову набок, наблюдая за его реакцией.
Улыбается – хорошо. Но робко – не столь хорошо. Не поймет, чего ждать и стоит ли воспринимать буквально. Стоит, родной, стоит.
- Я никогда всерьез на тебя не злилась, что бы ты ни натворил. Слушала колкости в свой адрес, дежурила семь раз на неделе, мыла туалеты – и не злилась. Обижалась – да, было дело, когда ты поступал не по-честному. Мечтала в один прекрасный день отомстить. Но сегодня самый прекрасный день моей жизни, и поэтому… - развела руками, пытаясь выразить то, что сейчас чувствую. – В общем, не могу я так больше, обижаться. Нехорошо это, не по-людски, а я человек. Как-то так.
- Я боялся, что всё и останется так, - едва слышно сказал Воропаев.
- Как?
- Что вроде бы рядом, но не вместе. Свои и одновременно чужие. Ты говорила со мной, а в глазах – холод, пустота. Кирпичная стенка: ты по одну сторону, я по другую, и выхода нет. Узнав правду, ты могла бы со спокойной совестью уйти, но осталась…
- Не из жалости, - мягко перебила я его. - О времени, необходимом женщине для раскладывания по полочкам, слышал? Мне хватило недели. Положение вещей прежнее, нам нечего менять, просто надо быть немного… осторожнее. Не забыться. И заметь, я не прошу рассказать о том, что
- Клянусь, - серьезно сказал Артемий.
- Поклянись самым дорогим, что никогда не будешь использовать это без особой необходимости.
- Клянусь.
- И пообещай, что не станешь ничего скрывать от меня. Просто пообещай.
- Я обещаю…
Остаток дня мы провели в объятиях друг друга, не отодвигаясь ни на миллиметр. Нужно готовиться к рабочим будням, гладить мужу рубашку и брюки, определить, в чем пойду сама. Полы в прихожей неплохо бы помыть, натащили с улицы песку. Погулять с Арчибальдом, в конце концов: он скулил и таскал из угла в угол свой поводок. Но я лежала, то засыпая, то просыпаясь, и комкала во сне мягкую ткань пледа.
Проснувшись вечером, ближе к семи, Артемия рядом не обнаружила. Скулеж щенка тоже прекратился. Звенело в голове, и канючили все косточки – всё-таки спать в это время не самая блестящая идея, – но я была счастлива. Вешалка с отглаженной рубашкой висела на верхнем шпингалете по соседству с брюками. В коридоре нерезко, но заметно пахло средством для мытья полов.
***
Новая квартира, пустая, гулкая. Предыдущий хозяин выволок отсюда всё, что можно было унести, но оставил сплит-систему (очень кстати, июнь подходит к концу) и собственное отопление. Не однушка даже – полуторка: перегородка делила комнату на две. Цена, что уплачена за такие апартаменты, да еще в Центре, поистине божеская. Подвох искали, но не нашли, всё абсолютно честно и законно. Теперь это наш дом, целиком и полностью наш первый дом.
«Тук-тук-тук» - отдавались эхом шаги по ламинату. В таком маленьком помещении просто не должно быть настолько громкого эха, однако оно было. Рядом, цокая когтями, семенил Арчи.
- Вещи перевезем послезавтра, а пока придется обойтись матрасом.
