- А я вот, представляешь, хотела в педиатры пойти, но тетя Кира отговорила. Вроде бы с детьми мороки больше, - тараторила приставучая коллега. Раньше слыла молчуньей, слова не вытянешь, а тут, пожалуйста, целые водопады!
- Рада за тебя, - и за детей. - Как здоровье Киры Денисовны?
Тетя Кира... Эх, тетя Кира, попортила ты мне крови в свое время!
Двоюродная тетка Сушкиной преподавала в нашей школе биологию с химией. Поначалу я даже сочувствовала Ульянке: вместо сказки на ночь – теория Дарвина, настольная книга – «Биология для поступающих в вузы», любимый фильм – «Экология на грани чего-то там» или что-то в этом роде. Подобный подход, сами понимаете, имеет свою специфику, и чувство юмора у юного дарования отсутствовало напрочь.
Казалось бы, из-за чего сыр-бор? Добрая Кира Денисовна, подгоняя наследницу под параметры, нещадно «валила» всех остальных. Новый конкурс для гениев – ждите снижения отметок. Не знаю, где тут логика и была ли она вообще, но по условиям успеваемость Ульки была обязана превышать среднюю класса. Чем ниже общая планка, тем легче выйти на финиш.
Но самое обидное не это. Если разобраться, всё это даже ерунда. Не хочу вдаваться в подробности, только после одной жестокой подставы мои отношения с классом резко ухудшились. Мои, Эллы и Наташи Кирсановой. Причиной послужило участие, под протекцией директрисы, в городской олимпиаде по химии. Мы с Наташей потом ездили на районную, а великая Сушкина осталась не у дел. Ульяна и ее банда подхалимов нам этого так и не простили. Уля – что ее обошли, класс – «попранной чести», никак с олимпиадой не связанной. А еще говорят, что отличники – самые безобидные люди!
- Вер, ты что, до сих пор дуешься? Перестань, столько лет прошло. Подумаешь, пошутили слегка! Зато есть, что вспомнить, - выдала активистка, теребя пушистый локон. Знает, собака, чье мясо съела.
- Конечно, Ульяна Дмитриевна, - согласилась я, - воспоминания о выпотрошенных мышах в портфеле и суперклее в кроссовках – одни из ярчайших моментов моей юности. Вряд ли Ванька Жмот сейчас вспомнит, из-за чего был весь сыр-бор, а ведь мышей потрошил именно он.
«Невинная шутка», как выразилась Сушкина, привела к тому, что Наташа слегла с нервным срывом, а я встала с места прямо посреди урока геометрии и влепила ученой гадине пощечину, чтобы она подавилась своим хихиканьем. Ух, что потом было! Одни родительские разборки чего стоили. В итоге Улька перевелась в другую школу, Кира Денисовна вскоре подала в отставку, и справедливость восторжествовала. Одноклассники потом еще долго извинялись, однако неприятный осадок остался. История, достойная мыльной оперы, «Санта-Барбара: школьные годы». Это сейчас понимаешь, насколько глупо и по-детски, а тогда…
Наверное, всё же не стоит собачиться с Ульяной, нам ведь вместе работать. Будем взрослым адекватным человеком, а, значит, соблюдаем нейтралитет и проявляем великодушие.
- Хорошо, пошли, выпьем, поговорим, - мрачно согласилась я. – Только быстро и в порядке ознакомления. Не бросать же тебя одну в этом дурдоме.
Р-р-р, вот и верь после этого в случайные встречи!
***
Нет, сегодня определенно не мой день! Стоило лишь однажды не проверить замок, и наш совместный обед в кабинете Воропаева был внаглую прерван появлением Сологуба. Доблестный интерн с бледным от ярости лицом тряс кулаками и издавал нечленораздельные звуки. Яростный Ярослав – это сильно.
- Артемий Петрович, беда!.. Там, эта… эта М-мейлер… караул! Вообще! Беда! SOS!
- Давайте без намеков, доктор Сологуб. Что опять случилось?
- Перевожу, - из-за спины Славки выглянула Оксана. - Леокадия Виленовна Мейлер…
- Как вы сказали? – Воропаев от удивления уронил салфетку.
- Леокадия Виленовна Мейлер, - охотно повторила Оксана. - Мне самой понравилось. В общем, Леокадия Виленовна недовольна лечением доктора Сологуба и желает видеть начальство. Наглость с ее стороны. Конец сообщения.
- Леокадия Виленовна, - задумчиво протянул Артемий. – Передайте, что подойду. Хм, Мейлер, значит… Мейлер. Идите, Щербакова, мерси за перевод. Доктор Слава, разрешаю поставить на место гражданку Виленовну. Сумеете – отмечу в личном деле исключительный профессионализм.
- А вы меня не обманываете? – недоверчиво переспросил тот, пятясь.
- Вы меня с кем-то спутали, Сологуб. Я не вру, я художественно приукрашаю. Дерзайте, только дверь за собой закройте. Приехали, - сообщил Артемий, обращаясь ко мне, - хоть встречу выпускников назначай. Ты приглашаешь Ульяну, я – Лику.
- Лику? Вы с ней знакомы?
- Разве что на свете есть еще одна Леокадия Виленовна теперь-уже-Мейлер, в чем я лично сомневаюсь.
- Твоя одноклассница? Первая любовь? Соседка? – терялась в догадках я.
- Фронтовая подруга, - ухмыльнулся он, - почти что товарищ по оружию. В садик вместе ходили, сидели за одной партой. И каким только ветром ее сюда занесло?
Эпитет «фронтовая подруга» как нельзя лучше подходил Леокадии Мейлер. Было в ней что-то дерзкое, боевое, дай в руки автомат – пойдет врагов косить, поправляя на ходу блестящую каску.
