- Не хочешь выглядеть истеричкой – перестань истерить, - Артемий с заметным удовольствием разлегся на кровати. - Как же я по ней соскучился!
- Сволочь ты, Воропаев, без чести и совести, - вздохнула Галина.
- Приятно познакомиться, мадам Очевидность.
- Можешь ради разнообразия остаться здесь, а я пойду на диван. Всё равно не усну.
- Не сыпь мне соль на рану.
- Я серьезно, - она потянулась было к торшеру, но гасить свет не стала, - хоть выспишься, завтра с утра ехать…
- Твоя заботливость пугает, начинаешь невольно искать подтекст, - признался Воропаев. - Под кроватью ждет какая-нибудь гадость, или меня задушит подушка?
- Козел! Вечно портишь мне настроение, - Галина демонстративно легла на другой край. - Кыш тогда отсюда, надоел до смерти! Не могу понять, зачем ты вообще явился, на что рассчитываешь? На то, что сейчас глубокая ночь, и я не стану буянить, чтобы не перебудить весь дом?
- План был примерно такой.
- Тогда смирись и иди спать, уступать тебе я не собираюсь. Тоже мне!
Женщина отвернулась, и какое-то время они молчали. Галина ждала праведного негодования и искала в уме доводы. Ей нравилось спорить, играть на нервах, выбивать почву из-под ног, пересекать дозволенные границы и цеплять за самое дорогое. Но муж почему-то не стремился начать спор, с пеной у рта доказывая свою правоту.
- И долго мы будем играть в молчанку? Тебе ведь есть что сказать. Озвучивай!
- Я здесь не для того, чтобы спорить, Галка, - Артемий говорил спокойно, стремясь быть услышанным. - Я лишь хочу воззвать к твоей коматозной совести, попытаться вернуть ее к жизни.
- Попытка не пытка.
- Целиком и полностью согласен с тобой, дорогая. Как думаешь, почему мы разводимся?
- Пока не разводимся, - уточнила Галина.
- Не суть. Почему
- Потому что ты кобель, – она считала сей факт очевидным. - И перестань, наконец, задавать риторические вопросы! Нервирует.
- Из твоих уст это почти комплимент, - с сомнением фыркнул Воропаев. - Причина – не мои ужасные наклонности, не другая женщина и даже не наши постоянные «концерты» без оркестра.
Она не собиралась признаваться, но была благодарна ему за это «наши». Не «твои концерты», а именно «наши».
- Тогда почему?
- Мы устали друг от друга. Не кривись! Цель контракта достигнута, а кроме него нас больше ничего не связывает. И не надо говорить про Пашку, он тут как раз-таки не при чем.
- Да что ты?! – прошипела Галина. - Семи лет, по-твоему, тоже не было? Они исчезли, испарились? Если ты сможешь забыть, то я никогда не забуду. С какой стати я должна уступать безмозглой курице, которая палец о палец не ударила, а просто подвернулась под руку?! «Всколыхнула светлые чувства»! Тьфу!
- Не оскорбляй человека, о котором не имеешь ни малейшего понятия. Во-первых, я не твоя собственность, как это не прискорбно, и раз кое-кто думает иначе, виноватых нет. Кто обо что ударил, а кто куда подвернулся – это уже доктор скажет, - Артемий чувствовал, что начинает злиться. - Во-вторых, зацикливаться вредно, навязчивая идея – это диагноз. В-третьих, на память я не жалуюсь. Полжизни так просто не выдернешь. Мы не чужие друг другу люди, но…
- …но, несмотря на столь нежную привязанность, - перебила Галина, - ты бросаешь меня на произвол судьбы. Это не жестоко, нет?
- Если бы хотел бросить «на произвол», то выставил бы за дверь. Но ты почему-то до сих пор здесь, - резонно заметил Воропаев. – Тебе нужен не я, а стабильность…
- Ты не знаешь, каково это, - зашептала она, яростно комкая простыню, - без гроша в кармане, мокрой и голодной бродить по улицам в надежде спрятаться…
- Прекрасно знаю, и знаю также, каково идти домой, когда для тебя это смертельно опасно, вот только не пойти ты не можешь. Знаю, Галка, знаю, но не пора ли прекратить цепляться за старые комплексы? – устало спросил он. - Мы давно не те, что прежде. С чего тебе бояться нищеты? Квартиру продадим, на двушку в приличном районе вам хватит с головой, а я буду снимать…
- Какая жертвенность! И твоя принцесса согласиться? – саркастически ухмыльнулась ведьма, стремясь уколоть побольнее. – Привыкла, небось, к икре да небу в алмазах, и через недельку «рая» в коммуналке домой убежит, к папкиным кредиткам. Кому ты нужен будешь, Воропаев?
- Тебя это не касается.
- Да чхать мне на твою… - она грязно ругнулась в подушку, - …принцессу! Когда я разрешила завести любовницу, подразумевалось, что я не буду о ней знать! Квартиру он нам купит, алименты выплатит! А о сыне ты подумал?
- Помнится, ты не слишком заботилась о нем, когда материлась на весь этаж, - парировал Артемий с ледяным спокойствием. Появилось навязчивое желание постучаться головой об стенку. Или приложить Галину для профилактики.
- Тьфу ты, пропасть! С тобой невозможно разговаривать. Всё по-прежнему: развода не дам, делай что хочешь. Знаю я, что рано или поздно разойдемся, но нервы на прощание помотаю. Может, подустанешь и образумишься. Спокойной ночи!
