Дверь приглашающе приоткрылась. Артемий сел на кровати и взглянул на жену. Он улыбался, в душе тоже был полный штиль. Как не надейся на победу, никто не отменял готовность к поражению. Еще месяц, три, год, но они разведутся. Не проще ли отступить и молча ждать, не нервируя ни себя, ни других? Или всё же стоит прибегнуть к угрозам, грубой силе, шантажу, как ему советовал адвокат? Галину и топором не пристукнешь, ничего ей не сделается. Внешность обманчива, испуганную голодную женщину давно сменила склочная баба, не уступавшая в хитрости и уме.
- Вечная битва между хотением и благородством? – догадалась Галина. - На одном плече чертик сидит, на другом – ангелочек с арфой, и оба тянут за уши. Тебе б родиться в Средние века, Воропаев, истинный рыцарь без страха и упрека! Не поднимешь руки на женщину, ты их только защищаешь, иногда оскорбляешь и совсем редко…
-А ты испытала на себе все три грани моего «рыцарства». Всё-таки женская логика – это страшная вещь, похуже атомной бомбы. От бомбы ты хотя бы знаешь, чего ждать. Жаль, что мы не поняли друг друга. Доброй ночи!
- Когда-нибудь – когда-нибудь, – ты скажешь мне спасибо. Дело здесь не просто в моем эгоизме и стремлении навредить, - Галина смерила мужа долгим взглядом и уже мягче добавила: - Я всегда желала тебе счастья, вот только ради твоего не хочу жертвовать собственным.
***
Я взбежала на нужный этаж, миновала кучу поворотов, едва не сбила с ног нашу старшую медсестру и, здорово запыхавшись, дернула за ручку дверь ординаторской.
- Наталья Николаевна, можно?
- Проходите, Соболева, - разрешила Полянская, не отрываясь от просмотра историй. - При всём уважении к доктору Воропаеву и лично к вам, должна заметить, что дисциплина хромает на обе ноги.
- Прошу прощения, - я пригладила взлохмаченную шевелюру, - этого больше не повторится.
- Охотно верю. Не будем терять оставшееся время и перейдем к распределению задач, - она сверилась с документами и ловким движением вернула на место очки. - Итак, ваши планы на сегодня: интерн Сологуб продолжает лечение Осеевой из девятой. Анализы готовы, предварительный диагноз подтверждаю. Интерн Малышев, вам новый набор: Свирский Константин Семенович, третья палата. Будьте осторожны, его постоянно рвет. Соболева и Юдинова, вам на выбор: Костромская и Титарев, шестнадцатая и тринадцатая палаты. Девушки взрослые, разберетесь…Ах да, помимо этого найдите время, чтобы заглянуть в лабораторию. Плановый медосмотр переносится на ближайшие три дня. Вопросы есть?
- Есть. Можно ж послезавтра кровь сдать? – жалобно хрипнул Толян. Выглядел он, мягко говоря, неважно: помятая, отекшая физиономия, в мешках под глазами впору картошку хранить.
Полянская цокнула языком.
- Нужно. В таком виде вас не то лаборанты – санитары испугаются. Постарайтесь лишний раз на глаза не попадаться. Вопросов больше нет? Тогда до вечера. График дежурств вы знаете и без меня, поэтому остается тот, кто по плану. Наказывать не буду, радуйтесь.
Она кивнула нам на прощание и отправилась к своему больному.
- Девчонки, сможете прикрыть на полчасика, а? Мне вот так надо, - Малышев провел ребром ладони по крепкой шее.
- Не вопрос. Ты к Печорину наведайся, он кучу способов борьбы с похмельем знает, - посоветовала я, - будешь как огурчик.
- А не стукнет?
- Не стукнет, он за свободу выбора. Лети уже, птичка «перепил», и помни про полчаса.
- Спасибо, Верк! – обрадовался Толян. - В десять буду, как штык, чесслово.
- Ну и нравы у вас тут, - презрительно фыркнула Уля. Это по мужу она Юдинова, а на самом деле как была Сушкиной, так и осталась. - Пьют, курят, приходят и уходят, когда вздумается.
- До тебя, знаешь ли, никто не жаловался. Не нравится – попутный ветер в спину, удерживать не станем, - буркнула я и после недолгих колебаний взяла себе историю Титарева.
- Всё равно беспредел, - Ульяна дернула подбородком.
- Спорить не буду. Держи Костромскую.
- А почему не Титарева? – нахмурилась она, справедливо ожидая подвоха.
- По кочану, Ульяна Батьковна, единственный возможный ответ на «Почему?» - вспомнила я дни минувшие. Настроение сразу поднялась. - Вариант на «Что делать?» вам вряд ли понравится, так что разрешите откланяться.
Оставив в ординаторской прилипчивую коллегу, я отправилась в тринадцатую палату. Туда обычно клали язвенников или диабетиков, поэтому гадать над диагнозом не придется. По дороге заглянула в сестринскую за новым халатом. Мой напоминал тряпку линялую, а пользоваться магией без особой необходимости не хотелось.
- Ухайдокала его совсем! – сокрушалась Авдотья Игоревна, разглядывая пострадавшую «униформу». - Везет тебе, как утопленнице: то стошнит кого-нибудь, то еще хуже…
- Просто она людей лечит, теть Дунь, - хихикнула Таня-санитарка. - Вспомните Нику Ермакову. Хоть в рекламу порошка сдавай, ни единого пятнышка. Она его вообще надевает?
- Я-те дам тетю Дуню! Бери свои перчатки и шуруй работать, - шутливо замахнулась на нее старшая медсестра. - В четвертой вазу крякнули, как раз по твою душу. Там местная певичка лежит, в букетах тонет, вот они и падают. Шуруй, шуруй!
