- А это, собственно, и всё. Ваше дело, верить мне или не верить. Не будет душещипательных историй, горючих слез и содранных коленей. Я не требую от вас опровержения слухов, потому что это невозможно; не призываю сочувствовать и сострадать; менять свое отношение лично ко мне тоже не заставляю. Я прошу лишь не заострять на этом внимания. Подумайте хотя бы об элементарной человеческой этике.
- Вы говорите так, будто мы прямо сейчас встанем и побежим трезвонить на всю округу, - укорил Сева. – Я тоже не понимаю такого резонанса, но на нашем отношении к Вере и к вам это ничуть не отразилось, верно, Жан?
Та кивнула, улыбаясь сквозь слезы. Чисто по-женски она завидовала Соболевой, но никогда бы в этом не призналась. Такие чувства, такая любовь! Чем запретнее, тем острее и одновременно слаще. Их с Севой взаимоотношения никак нельзя было назвать волнующими, разве что свадьба в студенческом общежитии и сайра в консервах вместо закуски сойдут за экстрим.
«Спасибо, - Вера слегка пожала ладонь Воропаева. – Звать тебя сюда было верхом трусости с моей стороны»
«Вовсе нет, ставить точки над ё иногда полезно. Подобная пресс-конференция перед толпой досужих сплетников – предмет из области фантастики, но эти люди – твои друзья, их мнение для тебя важно»
«А для тебя?»
«Во всяком случае, я не могу с ним не считаться».
- Вер?
- Что? – тонкие пальчики испуганно рванулись из его ладони.
- Мы не знаем, как загладить свою вину, - смиренно сказала Жанна. – По поводу твоего дня рождения… ты, наверное, откажешься праздновать с нами?..
- Нет, не откажусь, - она явно хотела добавить что-то еще, но промолчала.
Артемий почувствовал себя лишним. Дружеские междусобойчики – мероприятия отнюдь не по его душу. Он бывал только на тех, от которых не имел права уклониться.
- А вы, Артемий Петрович? – робко спросила медсестра.
- А я откажусь. Не в обиду сказано, Жанна Вадимовна.
- Да, вы правы: я не подумала. Извините…
Больше всего на свете ему хотелось очутиться на необитаемом острове с Верой, чтобы ни одной живой души кругом. Целиком и полностью в его распоряжении, не отвлекаясь на досадные недоразумения вроде сегодняшнего, не отвлекаясь ни на кого и ни на что… Эврика!
- Я откажусь, но не потому что не хочу, - спокойно продолжил Воропаев, - а потому что не могу праздновать с вами. Представьте себя на моем месте, и вы поймете.
- Понимаю, - пролепетала Жанна. Но она не понимала.
Видит Бог, он не собирался выворачивать перед ними душу, однако всей этой истории жизненно необходимы изящный финал и жирная точка.
- Возможно, то, что я сейчас скажу, совершенно лишнее, вот только время дружеских посиделок еще не пришло. Уверен, что рано или поздно это время настанет, но не хочу подвергать любимого человека дополнительным пересудам. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Стремление, объединяющее нас, верно? Такая резкая перемена непременно бросится в глаза и потребует хотя бы элементарного объяснения. Не получив объяснения, люди обычно придумывают его сами. Так возникает новый слух и в дальнейшем – предубеждение. «Одна-единственная посиделка погоды не сделает», - скажете вы, и будете правы. Да, погоды не сделает, но ветерок вызовет. Кариес начинается с крохотной дырочки, а кто, если не вы, знает, что происходит с сильно запущенным зубом. Этот уже пошатнувшийся зуб дорог мне как память, хотелось бы его сохранить. Глупо есть конфеты через минуту после пломбирования, требуется это самое время. Дайте нам время, чтобы всё устаканить, и я обещаю оставить в стороне гордость и перестану мнить себя не пойми кем.
- Короче, у вас к Верке самые серьезные… как их там… о, намерения? – влез Толян.
- Конечно, нет, Анатолий Геннадьевич, я по природе своей ужасно легкомыслен, - парировал Артемий.
Это кажущееся простодушным признание если не тронуло всех собравшихся в ординаторской, то заставило призадуматься: а так ли страшен Воропаев, как его малюют?
«Я тобой горжусь», - ласково подумала Вера и зевнула в ладонь. Бедняжка едва держалась на ногах.
- Теперь, Карина Валерьевна, вы можете с чистой совестью достать ваш замечательный диктофон, попросить у Авдотьи Игоревны громкоговоритель и сделать мою маленькую исповедь достоянием всего отделения, - закончил он.
Но Карины в помещении уже не было. Оставленный на произвол судьбы диктофон грустно мигал красным огоньком записи.
Глава одиннадцатая
Сюрпризы на день рождения
Проснувшись по звонку будильника, я спихнула с кровати кота и отправилась кормить вечно голодного обормота. С недавних пор его миску переселили на лоджию, дабы не разбрасывал еду по всей кухне. Старость, как говорится, не радость, а зверь редкой породы появился в нашем доме одновременно с Анькой.
