Алекс немного растерялся: меньше всего он ожидал нестандартных решений от строгой и безупречно-правильной начальницы отдела стандартизации и регистрации.
– Что вы имеете в виду?
– Есть у нас один поставщик, с большими возможностями – они «РосФарму» поставляют пару европейских субстанций.
Она сделала паузу и выразительно посмотрела на Алекса.
– Карина Ивановна, – подумав, признался Алекс, – у нас нет «черного нала» для подобных операций. Да и вообще, вы же знаете, что новые препараты на «РосФарме» финансируются по остаточному принципу. Честно говоря, я и так думаю, что у Петрова будет инфаркт, когда он увидит, сколько будут стоить клинические испытания. Вон вчера Гуронову генеральный вообще заявил, что уволит каждого, кто упомянет слово «бюджет». Нет, не думаю, что это выход.
Карина Ивановна смотрела на Алекса с лёгким разочарованием:
– Алексей Михайлович, ты меня не понял. Если мы в фарм-статье на новый препарат пропишем только субстанцию конкретно этого поставщика…
– А как это поможет?
– Алексей Михайлович, – начальница отдела стандартизации и регистрации улыбнулась, – ты, право, как американец. Вот смотри, единственная таблетка бупрофиллина, которая окажется на рынке, будет исключительно из их сырья, а не из какого-либо иного. За такую перспективу эти ребята не только субстанцию, но и клинику с регистрацией оплатят. Ну, понял? Вот тебе телефон Леона.
Офис таинственных и, вероятно, всемогущих поставщиков располагался на Профсоюзной на втором этаже обычного дома, переделанном под офисные помещения. Там работала дюжина молодых и энергичных сотрудников. Одеты они были по-домашнему, кто во что горазд. В пику пиджакам и остроносым ботинкам корпоративной России у секретарши, поприветствовавшей Алекса, на ногах были уютные тапки с персонажами Доктора Сьюса[9]. Тут же располагался склад, огромная карта страны с разбросанными по ней красными и зелеными флажками и стеклянный шкаф с образцами продукции и рекламными материалами. Такое преимущество амбиций над престижностью напоминало Алексу калифорнийскиеe стартапы и не могло не нравиться.
– Да вы, я смотрю, наш человек, – лицо Леона расплылось в приветливой улыбке. Высокий и красивый, габаритами он был похож на американского футболиста.
– Это Серафим, – Леон показал на сидевшего за массивным директорским столом шестидесятилетнего седого мужчину, который одновременно говорил по скайпу, матерился по телефону и периодически отпивал чай из изящной фарфоровой чашки.
Как ни странно, Серафим и Леон очень доброжелательно отнеслись к предложению Алекса о ввозе бупрофиллина для клинических испытаний. Даже, пожалуй, слишком доброжелательно. По их плану, субстанция должна была быть доставлена на территорию Российской Федерации под видом химического сырья. Леон как раз знал одну британскую компанию, которая специализировалась на таких поставках. Он предложил сразу же после обеда поехать в московский офис британцев и обо всем с ними договориться.
На всякий случай Алекс проявил осторожность:
– А нельзя ли мне не ехать к этим, как вы говорите, британцам?
Леон растерянно посмотрел на Серафима, потом на Алекса:
– Ну, их интересует партнерство именно с крупной компанией, вроде вашей. Ради этого они будут готовы рисковать.
– Нет, не поеду. Знаете, береженого бог бережет. Но если нужно какое-либо письмо поддержки от нас, то я готов…
Услышав это Серафим замысловато выругался и, отпив остывшего чая, благодушно пожурил Алекса:
– Знаешь, мил человек, береженого бог бережет, а не береженого – конвой стережет. Нет, Алекс, пожалуйста, ничего не надо в письменном виде. Мы сами с ними обо всем договоримся.
Карина Ивановна оказалась более чем права. Алекс покидал офис Серафима с двумя фантастическими обещаниями: не только достать субстанцию, но и предложением о посильном финансировании самого проекта. Но это было намного лучше, чем ничего. Больше, чем мог предложить Петров. И бесконечно проще, чем брать деньги на проект у Владимира Багратионовича.