– Не наркоманов… – замялся Капустин. – У нас иногда возникает необходимость реабилитировать некоторых сотрудников….
Алекс не мог поверить своим ушам. Реабилитация сотрудников ФСКН от опийной наркомании – это было неслыханно! Да уж, воистину с кем поведешься, так тому и надо.
– Простите, но препарат еще не проверен на это фармдействие…
– А вот мы заодно и проверим. Вот здесь данные тендера на лечение, – Капустин достал из кармана пиджака сложенный вчетверо листок и положил на стол Алекса. – Вы же понимаете, что мы не можем оказывать предпочтение тому или иному способу реабилитации. Так что только через официальный тендер.
– Вообще-то мы предоставляем препарат для апробации бесплатно… – сказал Алекс, игнорируя лежащую перед ним бумажку.
– Нет, вы должны будете сделать это через тендер, – сказал Капустин и выразительно посмотрел на него.
Почуяв еще одну смутную угрозу, Алекс замолчал. Зная от Гуронова про коррупционную среду вокруг любых государственных тендеров, предлагаемое полковником все больше походило на какую-то западню.
– Хорошо, а если я откажусь?
– Ну что вы, Алексей Михайлович! Вам же нужно набирать данные для регистрации. Мы вам предлагаем просто открыть еще один центр для наших сотрудников, – Капустин изобразил обиду. – Или, может, вы любите своих наркоманов больше наших сотрудников?
Алекс, по необъяснимым для него самого причинам, не любил и даже немного побаивался российских полицейских, а после общения с Сашей – и наркополицейских. Поэтому сидящий перед ним человек особых симпатий у него не вызывал. К тому же, как и большинству законопослушных граждан, ему не нравилось, когда на него давили.
– Ну, предположим, – сказал Алекс, проклиная себя за то, что он, как говорил Гренадеров, не держит удар, – мы будем делать апробацию в вашем центре. Но зачем заморачиваться с тендером?
– Тендер, протоколы, документы – все обязательно, – почувствовав слабину, сразу отреагировал Капустин.
«Может, он просто хочет откат?» – подумал Алекс, и попробовал отыграть ситуацию обратно.
– Нет, давайте лучше без тендера.
– Вы, наверное, не понимаете ситуацию до конца, – почти ласково пояснил его собеседник. – Тендер будет, и вы будете в нем участвовать, потому что я бы очень не хотел, чтобы наркодилеры в Тушине узнали ваш домашний адрес.
– А при чем тут наркодилеры? – опешил Алекс.
– Ну вы же у них, так сказать, бизнес забираете. Вот они и интересуются.
Поздно вечером братья сидели на кухне и курили марихуану. Алекс поведал Егору о последних неприятностях с ФСКН и о Владимире Багратионовиче, который, судя по всему, и натравил на него силовиков. С чего Алекс решил, что именно главный рейдер был виновен в появлении Капустина, он ответить не мог. Не объяснять же Егору про мистического улыбающегося дельфина? Но в душе у него не было и тени сомнения.
– Вот ты сам говорил про «синдром Золушки», – начал Егор. – Ну это же когда из простого эмигранта ты превращаешься в принцессу, ну, в твоем случае, в принца. Как ты думаешь, что сделала Золушка, когда получила причитающиеся ей власть и деньги? Ну, помнишь? Она стала помогать бедному отцу, сестрам с мачехой, подняла зарплату всем кухонным работникам, назначила добрую фею министром по делам несовершеннолетних. Откуда ей было знать, как работает королевство, тем более, что влюбленный принц, не глядя, подписывал все ее указы и векселя.
– Логично.
– Вот и я говорю, логично. Все только умилялись или хмурили брови, а главный казначей тем временем рвал на себе последние волосы. А когда он в конце года подсчитал бюджет, то в отчаянии вывел гвардейцев на королевскую площадь. Короче, Золушку арестовали и заточили в темницу.
Он еще раз затянулся косячком и подытожил:
– В общем, неприятная история с ней произошла.
– Неприятная, – согласился Алекс. – А ты это все к чему?
– А к тому, дорогой мой, что ты теперь часть того, что именуется российской элитой. А коли ты записался в принцы, то как в анекдоте: либо портки надевай, либо снимай нательный крестик.
– Понятно, – усмехнулся Алекс. – Если в Риме, то веди себя как римлянин?
Брат смотрел на него совершенно серьезно:
– Тебя же предупреждали, чтобы ты был поосторожнее с наркоманами.
– Да я с ними ничего не делаю. Они просто наши пациенты… Ну ты же знаешь суть проекта.
Егор опять задумчиво затянулся самокруткой. Видимо, марихуана была некачественной, поскольку никого из братьев не пробивало на смех.
– Знаешь что, а не засиделся ли ты в замах? – неожиданно спросил Егор. – Не хочешь ли возглавить институт противовирусных препаратов? У нас начался конкурсный отбор на нового генерального директора.
– Подожди, я не понял, а как же «РосФарм»? – спросил Алекс.
– Я тебе уже полчаса рассказываю, что все поменялось. Нет, ты там, конечно, можешь числиться до своего нового назначения.
– А как же мой проект?
По взгляду Егора можно было понять, что настроение у него начало портиться.
– Тебя снимают с проекта. Это не твоя вина, хотя твой подход выглядит, мягко говоря, странно. Ты что, не мог заняться лечением СПИДа или Альцгеймера? Ладно, не бери в голову, просто так нужно.