Алекс терялся в догадках, куда же они направляются, пока они не зашли во двор знакомого девятиэтажного дома.
– Так мы к Катерине идем? Ты же знаешь, что эту квартиру «пасет» ФСКН?
– Я же говорю, что ты слишком много беспокоишься, – сказала Саша, входя в злополучный подъезд.
Поднявшись на нужный этаж, они застали странную картину. Катерина стояла перед входной дверью с банкой краски и красила ее в зеленый цвет.
– Ну как это вам? – сказала Катерина, вместо приветствия любуясь на продукт своего труда. – Проходите, только тихо – Даня спит.
По пути на кухню, Алекс увидел пустую квартиру: ни людей, варящих крокодил, ни химикатов, ни самих завсегдатаев. Закопченная часть кухонной стены радовала свежей побелкой. На плите стояли чайник и кастрюлька с чем-то съедобным.
Отношения между Сашей и Катериной действительно были намного сложнее, чем кто-либо мог догадаться. Но Саша не держала на Катерину зла. Кто бы мог подумать, что случайно произнесенное несколько лет назад «Ты все равно никогда не будешь одной из нас» окажется приговором. Как ты можешь нам что-то советовать, не зная, о чем ты говоришь? Ни успешная работа благотворительного фонда, ни правозащитная деятельность, ни выступления на телевидении и многочисленные интервью не имели для Катерины никакого значения. Помочь – это значит понять, а понять наркомана может только равный. Равный – равному. И не привыкшая останавливаться ни перед чем Саша стала одной из них – первую дозу ей поставила именно Катерина. Мы одной крови.
За этот поступок Саша заплатила очень дорого. И дело не в развалившемся браке или плохо скрываемом осуждении матери, или даже в осознании того, что для достижения цели она готова пойти на все. Непомерной ценой было то, что Сашину дочь сейчас воспитывали хорошие, но совершенно чужие люди. По крайней мере, чужие Саше.
Любой, кто пытался бросить, старается избегать всего, что может напоминать о болезни, всего, что может вызвать срыв, – от игл и шприцев до бывших друзей. «Не подавайте Фриде платок», – каждый раз мелькало в голове, когда Саша входила в злополучные квартиры, где жили клиенты ее фонда. И тем не менее, она не держала зла на Катерину. За несколько лет Саша максимально дистанцировалась от нее, но все равно не смела ее ни за что укорять. Как ни крути: собачье счастье – в собачьих лапах.
Глядя как Алекс с удивлением озирается по сторонам, Саша улыбнулась:
– Ну, теперь ты видишь, что все наши проблемы не стоят и ломаного гроша?
Придя домой, Алекс уже окончательно знал, что нужно делать. Он достал визитку Владимира Багратионовича и набрал номер.
В фонде «Исток» весть о том, что испытания все равно придется продолжать у Селезнева на базе 57-й наркологической больницы восприняли стоически. Помещение в стационар означало, что большинству наркоманов придется жертвовать нормальной жизнью, ибо такое «лечение» будет несовместимо с семьей, нормальной работой, с планами на отпуск, и, самое важное, с чувством контроля над ситуацией. Было ясно, что Селезнев хочет поставить надежный барьер между наркоманом и эффективным лечением. Волонтеры и сотрудники «Истока» последние полгода посвящали этому проекту все свое время, и когда все трудности вроде были уже позади, решение чиновников казалось особенно несправедливым.
Все сидели в помещении «Истока» с растерянными лицами и смотрели на Даню, играющего на полу с калькулятором. Что тут обсуждать? Тем временем малыш с задумчивым видом нажимал на кнопки, периодически пробовал калькулятор на вкус. Наверное, у него нет нормальных игрушек, нужно будет принести в следующий раз. Алекс присел рядом и улыбнулся. Даня посмотрел на него с серьезным видом.
– Ну почему он мне никогда не улыбается?
– А ты что, миллион долларов, чтобы тебе улыбаться? – пожала плечами Катерина.
Алекс со вздохом поднялся, достал из принесенного пакета плюшку с маком и протянул ее ребенку. Тот посмотрел на плюшку, потом на свою маму. Получив молчаливый кивок, Даня осторожно взял булочку из рук Алекса.
– Это что? – спросил Никита.
– Ты же просил принести что-нибудь съедобное. А это наши, можно сказать, тематические плюшки с маком. Были еще с вишней, но мне показалось, что с маковой начинкой понравятся всем.
– Это ты плохо придумал. Ты же знаешь, что всех, кто стоит на наркоучете, могут в любой момент заставить сдать анализы на наркотики.
– И что?
– А то. Если даже просто съесть булочку с маком, то анализ может быть положительным.
– Ну ребенку-то можно?
Никита ничего не ответил.
Настроения разговаривать не было. Принять предложение Селезнева означало не только потерю любого контроля над клиническими испытаниями, но и, зная позицию главного нарколога страны, полный провал проекта.
Почему же Саша молчит? Она всегда находит выход из любой ситуации. Наверняка еще все можно исправить. Почувствовав, что от нее чего-то ждут, Саша встала, подошла к столику в углу и включила чайник.