– Ладно. Давайте пить чай, – сказала она и хмуро добавила: – Ну, нет у нас вариантов. Пусть они хоть какой-нибудь протокол лечения утвердят. Это все равно лучше, чем ничего. А там видно будет. В конце концов, в Китае заместительная терапия тоже начиналась с лечения в стационаре.
– Они ничего не утвердят, – возразил Алекс, – это же очевидная попытка саботажа. И это делается руками главного нарколога страны, человека, которому доверены судьбы всех потребителей наркотиков! Он только спит и видит, чтобы бупрофиллин с треском провалился!
– Не кипятись. Ты привык, что все дается тебе легко. Радуйся, что пока Селезнев не натравил на нас ФСКН, – Никита похлопал его по плечу.
– Ничего себе легко. Меня давно уже не покидает чувство, что скоро придется бежать куда-нибудь по льду Финского залива, – невесело пошутил Алекс.
– Ладно. Ничего страшного, продолжаем работать, – сказала Саша.
– Как продолжаем работать? – удивился Никита. – Они, скорее всего, не пустят наших социальных работников и на порог в 57-ю. Мы даже не будем знать, дают им там бупрофиллин на самом деле или нет.
– А давайте я буду там как пациент, – неожиданно предложила Катерина. – Вы будете меня навещать, а я вам все расскажу.
– Да нет. Ты уже и так много для программы сделала. К тому же у тебя еще и ребенок маленький.
– Ничего, Даня у бабушки пару недель поживет. Ведь это всего лишь на две недели, правда?
Все посмотрели на нее. Несмотря на то, что Саша была категорически против, Катерина через неделю была принята в стационар 57-й наркологической больницы.
На выходе из метро «Баррикадная» Алекса остановил плотный мужчина в костюме, вышедший из припаркованного на тротуаре лимузина:
– Алексей Михайлович, с вами хотят поговорить, – мужчина кивнул на лимузин.
– Со мной? Кто хочет поговорить? – растерялся Алекс.
– Владимир Багратионович, – сказал мужчина и снова настойчиво кивнул в сторону машины.
Ах да, он сам просил главного рейдера о встрече. Его, конечно, насторожило приглашение сесть в незнакомую машину с тонированными окнами, да и охранник, конечно, выглядел устрашающе. Более того, если чиновники так и не смогли урегулировать конфликт с «Кобракомом», то стоило ждать нового витка в конфликте. Но даже если бы «Кобраком» и замышлял что-то лично против Алекса, разговор с Владимиром Багратионовичем был последним шансом спасти бупрофиллиновый проект. Охранник открыл дверцу лимузина, и Алекс послушно сел в машину.
Вместо главного рейдера внутри сидела Анна Спиридоновна.
– Здрасьте. Владимир Багратионович сейчас в спа, вас он примет там. Здесь, впрочем, недалеко, – затараторила она.
Уверенность в том, что именно так и происходят все похищения, усилилась, и теперь тело бывшего начинающего бюрократа наверняка найдут в топях, окружающих морской порт в Джерси-Сити. Что служит аналогом этим топям в Москве, Алекс не имел ни малейшего понятия, но ни секунды не сомневался, что максимально скоро об этом узнает. Машина тронулась, и долго думать о собственной смерти было невежливо.
– А где бьющийся в истерике шалопай, что обычно заперт в машине? – спросил Алекс, сочтя что разговор о погоде будет Анне Спиридоновна не интересен.
Ту словно передернуло, и она с тревогой уставилась на Алекса:
– Какой шалопай?
– Но вы же гувернанткой… э… домработницей работаете? – вспомнив разъяснения Гуронова, поправился он.
Анна Спиридоновна расхохоталась:
– Подумаешь! Мне поручают и более серьёзные дела. Как тебе, например, мой дельфин под подушкой?
– Как, это был не Ксений?
– Ну нифига себе! Я моталась через весь город к тебе на «Алексеевскую», угробила полдня своей жизни, а ты все это время думал, что это какой-то Ксений? Я предложила мужику, курящему на лестнице, помочь с замком за сто рублей, так он мне подсобил и вовсе бесплатно. Не слабо, да? Тебе вообще не стыдно так с соседями обращаться?!
Алекс смотрел на Анну Спиридоновну в легком ужасе.
Однако ни до каких топей они не доехали, а остановились у ничем не примечательного подъезда в самом центре города. Через несколько минут Алекс был доставлен телохранителем пустынными коридорами в просторную комнату с мебелью из белой кожи, где и восседал главный рейдер, положив одну руку перед собой на раскладной столик для маникюра. Над рукой склонилась миниатюрная филиппинка, незаметная, как часть интерьера. Сопровождавший Алекса телохранитель загородил спиной дверь и уставился в невидимую точку, находившуюся, как минимум, за МКАДом. Подсвешников, сидевший тут же в кресле, отвлёкся от планшета, на котором он играл в «солитер», подошел к столику у стены, заставленному бутылками, и предложил Алексу на выбор водку или виски. Алекс отказался.
– Вы уверены? – настаивал Подсвешников, взглянув на Владимира Багратионовича. – Ведь вы же наверняка подумали, что вас везут, чтобы сделать с вами что-то ужасное. Вы же так понервничали, выпейте.
Алекс снова отказался.
Подсвешников вздохнул, полез в карман, достал монетку в один рубль и положил ее на столик перед главным рейдером.
Владимир Багратионович дружелюбно кивнул Алексу на кресло напротив.