– Какой вы непроходимый идеалист. Вы до сих пор ничего не поняли. Суть вашего проекта была не в лечении наркомании, а в наработке компромата на всю вашу команду. Так что вы с честью выполнили все, что от вас требовалось, – голос Владимира Багратионовича приобрел официальную сухость. – У меня на столе папка с документами о незаконном ввозе, хранении и переработке наркотических веществ. Сговор должностных лиц, сами понимаете, убедительный аргумент. И, в лучшем случае, вашей команде нужно искать новое место для десанта. Очень сожалею.
И напоследок Владимир Багратионович добавил:
– А вам чисто по-человечески рекомендую: уезжайте из страны, пока у вас есть такая возможность. Прощайте.
На следующий день после обеда в офис позвонил Егор:
– Алекс, ты документы уже подал на конкурс директоров?
Забыл ведь?
– Нет, но тут Гуронов сказал… – Алекс замялся, не зная как правильно обосновать причину отказа, – ну в общем, нам нужно хотя бы обсудить некоторые детали.
– Потом обсудим. Тебе нужно сегодня до пяти успеть сдать документы и программу. Они должны поставить печать и расписаться.
– Но у меня нет программы, я вторую концепцию только вчера отдал Петрову.
– Ну, хотя бы сдай конверт с документами. Только обязательно до пяти!
Алекс посмотрел в интернете, какие документы требовались для подачи на конкурс. Собрав все бумажки, сложил в большой белый конверт, написал на нем свою контактную информацию. Уже в дверях, помедлив, вернулся к столу, выудил одну бумажку из конверта, оставил ее на столе. После этого поехал прямо на Варварку.
Расписавшись в ведомости, Алекс с тяжестью на сердце смотрел, как опечатывают по всем сгибам его конверт с документами. После этого он послушно расписался на каждом шве самого конверта.
Конкурс проводили в смежном с РосИмущества здании на Варварке. Сам конкурс должен был состоять из письменного экзамена, собеседования и представления каждым кандидатом своей программы вывода института из кризиса. Программа Алекса, написанная меньше, чем за неделю, отличалась от своих двоюродных сестер не только объяснимой лаконичностью, но и максимально сжатыми сроками необходимых преобразований. За день до конкурса Алекс отдал две распечатанных копии секретарше Егора. Спрашивать, каким образом она планирует положить его программу в опечатанный конверт, Алекс постеснялся.
За полчаса до экзамена Алекс сидел в машине Егора и изучал правильные ответы. Вопросы о экономике и фармацевтике он пролистал не глядя, но на странице, озаглавленной «Трудовое право», Алекс остановился как вкопанный. На каждый вопрос предлагалось несколько ответов, но выбрать правильный ответ, казалось, было невозможно. Все ответы на первый взгляд были одинаковыми. Витиеватые и заумные, с разным порядком слов, но по смыслу одинаковые.
– Егор, здесь в ответах «А» и «В» только переставлены местами придаточные предложения. Но смысл один и тот же. Это вообще, как?
– Ну здесь же подчеркнуто «А». Значит правильно вот так.
– Нет, я не только не могу запомнить правильный ответ, но даже понять, чем он отличается от неправильного.
– Ну если не хочешь запоминать, тогда пиши, как сердце подсказывает, – раздражаясь, посоветовал брат.
Перед экзаменом всех кандидатов поместили в большую квадратную комнату с мягкими, как в дорогих кинотеатрах, креслами и большим столом посередине. На стенах висели портреты незнакомых Алексу деятелей, среди которых он признал только Адама Смита и Карла Маркса. Разглядывая украдкой других кандидатов, он старался понять, какой кандидат от рейдеров, а кто – его собственные дублеры от РосИмущества. Хотя и сам он мог быть дублером. Единственным, кого он вычислил без особого труда, был худой и сутулый человек в очках в костюме явно советского покроя. В руках он держал пухлую кожаную папку, набитую бумагами. Он растерянно поглядывал на вальяжных и спокойных конкурентов, которые были намного его моложе. Это, вероятно, был всамделишный господин ученый – представитель того самого института, который хотел бороться за свое существование.
На то, как комиссия вскрывала подписанные конверты, Алекс смотрел с непривычным для него фатализмом. Ну, в самом деле, был бы он здесь, если бы его программы не оказалось в этом проклятом конверте?
– Господин кандидат, посмотрите, все печати на вашем конверте целы?
Алекс повертел конверт в руках – конверт точно не вскрывали. Его собственноручные подписи красовались на всех изгибах конверта. Интересно, как они умудрились туда запихать два комплекта его программы? Такое, поди, не снилось даже Гари Гудини.
Он посмотрел на чиновника, вскрывшего его конверт и доставшего оттуда две копии злосчастного документа, как смотрели некогда на другого величайшего фокусника, превращавшего воду в вино.
Алекс готов был поклясться, что вальяжный мужчина в дорогом костюме, чей конверт вскрывали следом, тоже не мог скрыть своего удивления.