Он ответил уже почти на половину вопросов, когда его попросили прерваться и пройти в конкурсную комиссию, где ему немедленно объявили технический дефолт. Он не мог сдержать улыбки, когда услышал от раздосадованного председателя комиссии, что причиной отстранения Алекса от дальнейшего конкурса было отсутствие справки с места работы, которую он неделю назад заботливо вынул из конверта и оставил на рабочем столе.
В этот же вечер Алекс съехал из квартиры Егора. Тот не препятствовал.
Когда Алекс позвонил Саше и спросил, не сдает ли кто-нибудь из ее знакомых жилье, Москва за окном ее двухкомнатной квартиры уже готовилась ко сну. Перфорированная желтыми окнами безлунная сентябрьская ночь почти полностью поглотила здание школы во дворе и лакомилась красными огоньками паркующихся у подъездов редких машин. Через оконное стекло в комнату проникал влажный ночной холод. До отопительного сезона было еще далеко.
Саша, не задумываясь, предложила остановиться у нее, пока Алекс найдет себе что-нибудь подходящее. В ее квартире часто останавливались друзья. Бывшая детская, превращенная во вторую спальню, отлично подходила для этой цели. Однажды, задолго до того, как комната стала детской, да и, собственно, Сашиного замужества, там жила Катерина.
По ответному молчанию в трубке Саша почувствовала, что Алекс такого предложения не ожидал. По продолжительности молчания было понятно, что Алекс и не откажется. Положив трубку, Саша еще некоторое время улыбалась своим мыслям. Поймав себя на этом, она скептически покачала головой и пошла на кухню ставить чайник. За следующий час она несколько раз успела передумать, но менять принятые решения было не в ее характере.
Конечно, в его жизни что-то произошло, иначе бы он не позвонил.
Когда Алекс появился на пороге ее квартиры, он больше не был похож на чиновника или даже обычного москвича. С рюкзаком, в джинсах и кроссовках, в спортивной футболке, из-под которой проглядывала другая темного цвета, он меньше всего походил на функционера фармацевтической компании.
– Спасибо, что приютила, – сказал он, опуская свой рюкзак на пол. – У вас, русских, принято что-нибудь приносить с собой. Извини, я не знал, что нужно купить.
– Да ничего, какая ерунда, – сказала Саша, сохраняя улыбку. – Проходи в кухню. Есть будешь? У меня есть покупные голубцы. Вроде съедобные.
«Это все большая ошибка», – подумала Саша, идя за гостем на кухню. Дело было не столько в Алексе, который в самых неподходящих ситуациях включал свою «американистость». Саша злилась на себя за то, что подумала, что Алекс может быть другим. Еще полчаса назад она пытливо смотрела в зеркало в ванной комнате, стараясь понять саму себя. А теперь казалось, что Алекс принес с собой холодный и сырой воздух сентябрьской ночи.
– Какие новости? – спросил Алекс.
Саша поставила перед ним чашку с чаем.
– Как ни странно, но Катю действительно лечат бупрофиллином в 57-й. Никита навещал ее на прошлой неделе. Даже подозрительно, что все идет так легко.
– Никита? А что случилось с Петром?
– Петр уехал. Ты же знаешь, у него были неприятности с ФСКН. Сказал, что в деревню к матери.
Она с удивлением для себя отметила, что если бы напротив нее сидел Никита или кто-нибудь другой, она бы обязательно добавила, что телефон Петра не отвечает, а в деревне его никто не видел. К чему эти секреты?
– Понятно. Вкусный чай, кстати.
– С чабрецом.
Возникла долгая пауза. Было странно видеть Алекса в ее собственной кухне. Ей казалось, что теперь они могли бы говорить о чем угодно, но, даже сидя напротив на расстоянии вытянутой руки, он казался очень далеким. Может быть, дело не столько в Алексе. Может, она сама хочет, чтобы он оставался очень далеко.
– Ты уже видел отчет Морова?
– Да. Похоже, что мы уже сэкономили стране почти килограмм героина.
Судя по воцарившейся тишине, говорить на обычные темы ни одному из них не хотелось.
– Да… – машинально согласилась Саша. – Так что нам уже есть что отпраздновать.
Она вдруг подумала про себя, что они вместе не просто никогда и ничего не праздновали, но даже и не обсуждали практически ничего за рамками проекта. Словно ходили друг за другом по минному полю. Но больше всего они избегали обсуждать причину для такого необычно узкого круга тем.
– Почему ты всегда такой закрытый? – вдруг спросила Саша.
– Я? – он откинулся на спинку стула и скептически сложил руки на груди. – Почему ты так решила? Я очень даже открыт.
– Да хоть посмотри на свою позу или то, как ты отвечаешь вопросом на вопрос.
– Я… – Алекс растерялся и попытался отшутиться. – Ведь я не знаю, что ты обо мне думаешь, и, если честно, не хочу испортить впечатление о себе.
– У тебя это пока не шибко получается, – Саша покачала головой и вздохнула. – Ладно, что ты делаешь в выходные?
– Ничего интересного. Завтра с утра мне нужно забрать у Егора оставшиеся вещи, и потом я свободен до понедельника.
– Ну, тогда решено, – в своей категоричной манере сказала Саша. – Завтра едем ко мне на дачу. Свежий воздух, грибы – все прелести русской осени.