Значит, в массовом побоище не просто наносили увечья друг другу. Там погибли люди, и, судя по посуровевшему лицу Мэла, таковых оказалось немало. Возможно, deformi*, предназначенное мне и попавшее в другого человека, вывернуло его шею, сломав с хрустом позвонки, или скрутило, согнув натрое, и превратило в тряпичную куклу. В пожизненное растение.
Меня затошнило.
Неисповедимы наши пути. Решил человек воскресным вечером поднять настроение в клубе, а в результате отправился прямиком на каталке в морг. Или пришел в "Вулкано" не развлекаться, а заработать денег, как, к примеру, Кирилл или Джем, или Михалыч.
- А Петя? Что с ним? Он... жив? - вдруг осипла я, не заметив, что приложила руку к груди и затаила дыхание в ожидании ответа. Мэл знает, что стало с чемпионом. Он не может не знать.
- Жив твой Петя. Цел и невредим. Посидит денек-другой в отделении, очухается и поймет, что натворил, - процедил Мэл и вдруг закричал: - Какого черта ты поперлась с ним вниз? Разве трудно было пойти в зал? Я же просил!
Просил он, видите ли! Он приказал, а не просил, и не соизволил поклониться и сказать "пожалуйста".
- Да, трудно! - распалилась я моментально. - Ножки заболели! Расхотелось вдруг!
- Он же бросил тебя! - кипятился Мэл. - Полез на долбанный ринг, сволочь!
- Петя - не сволочь! - закричала из чувства противоречия, хотя Мэл сказал правду.
- Нет, он хуже! - рассвирепел Мэл. - Он должен был защитить тебя!
- Тебе-то какая разница, кто меня защищает? Ты же свою Снегурку прикрывал! Вот и иди к ней, обнимайся! Радуйтесь, что живые и здоровые! Торопись заказать свадебное меню и примерить колечко! - выкрикнула, и почему-то что последние слова получились с надрывом и едва сдерживаемыми рыданиями.
Что со мной? Я ведь сильная и справлюсь со всеми проблемами, - разозлилась на прорвавшуюся слабость.
- Эва, что ты несешь? - встряхнул меня Мэл.
- Я несу?! Это я несу? Отпусти меня!
- Никаких колец! Никакой свадьбы, слышишь? - тряс он меня, а я закрывалась руками. Укроюсь в створках раковины, спрячусь от правды. - Я дал обещание тебе! Тебе, Эва! И отец знает, я сказал ему об этом!
- К-какое обещание? К-какой отец? - от неожиданности я растерялась.
- В клубе. В той комнате. Неужели не помнишь?
Воинственный пыл мгновенно угас, и я ошарашенно смотрела на Мэла.
- Не помню. То есть помню... отрывочно... общий смысл, - смешалась, вспомнив горячие объятия в замызганной кондейке.
- И ты сказала "да", - продолжил Мэл. - Ты согласилась. Приняла обещание.
- Я так сказала?
Наверное, мое "да" прозвучало как "да-а-а" с придыханием, когда Мэл истязал жадной лаской.
- Совершенно верно. Я сказал... - он обхватил мое лицо ладонями и наклонился - дыхание к дыханию: - Что только с тобой... И только о тебе...
- Разве?... Не помню... - выдавила я потрясенно, хватаясь за Мэла.
- Это мне в плюс, - улыбнулся он, покрывая легкими поцелуями мое лицо - нос, щеки, веки, лоб.
- А как же она? А как же ваша... - пролепетала бессвязно, теряя ориентацию в пространстве.
- Тс-с, - Мэл приложил палец к моим губам и обхватил второй рукой, а то бы я точно навернулась. - Никого нет и не будет. Кроме нас с тобой.
- Никого не будет... - повторила как загипнотизированный попугайчик. Я и Мэл - только мы вдвоем. - Погоди! - оттолкнула его. - Ты сказал отцу?
- Да. Поставил перед фактом сегодня утром.
Пол под ногами покачнулся. Вот и сбылись предсказания профессора. Вернее, они скоро сбудутся, потому что война объявлена, и не мной. Мэл, Мэл, что же ты натворил...
- Эва, в чем проблема? - нахмурился он. - Мой отец угрожал тебе? Шантажировал? Скажи!
- Разве ты не видел, на что он способен? Он докопается! Он узнает! - начала я вырываться из его объятий.
- Стой и не вздумай сбежать, - приказал Мэл, и, водя руками вокруг себя, наспех разбросал невидимые узелки в разные углы туалета.
- Что ты делаешь?
- Сrucis*, чтобы перемешать звуковые волны.
Знакомое заклинание, когда-то лишившее меня половины реденьких волос. Теперь "вертушки", кружа по туалету, будут путать звуки, и наш разговор станет похожим на запись, издаваемую зажеванной магнитофонной лентой. Предусмотрительный ход на случай, если кто-нибудь вздумает подслушать.
- Если мой отец решит воспрепятствовать, ему же будет хуже - я предупредил его.
- Думаешь, он воспринял всерьез твои слова? Ты видел, с какой легкостью все узнали, что я - дочь заместителя министра!
- Во-первых, об этом узнали бы и без его участия. Ты не смогла бы исчезнуть с приема незамеченной, - успокоил Мэл, обняв меня, но моя тревога не убавилась. - А во-вторых, бери выше. Теперь ты дочь министра экономики.
Я уставилась на него в изумлении:
- В каком смысле?
- Рубля понял, что лишь твой отец способен спасти национальную экономику, и назначил его вчера министром, - потерся носом Мэл о мою щеку, но я отклонилась.
