– Извини, там только на двоих место. Не обижаешься, Маратик? – сказала Алиса.
Полупустой кинозал. Купив билет на кассе самообслуживания, я сел на первое попавшееся кресло. Закинул ноги на кресло впереди себя. Пока шел трейлер, до меня докопалась супружеская пара.
– Это наше место, – сказала женщина. Из-за ее широких, как у пловчихи, плеч выглядывала голова мужа.
– Какая разница? Мест полно.
– Но я взяла эти места!
– Есть места получше.
– Не хамите!
– Я не хамлю.
– Варенька, – заговорил муж, – не начинай. Видишь же, что по-хорошему не понимает. И правда, какая разница? Просто дальше пройдем…
– По-хорошему не понимает – поймет по-плохому.
– Не надо по-плохому, – испугался мужчина.
Ему удалось увести жену на другой ряд. Время от времени до меня доходили ее брюзжания в мой адрес, из-за которых я не расслышал открывающую реплику фильма.
Фильм повествовал об одинокой женщине, которую в подростковом возрасте изнасиловал однорукий маньяк, и теперь она ищет его, чтобы отомстить. Сам маньяк искал правую руку, которую ему в юности оторвали ковбои за то, что его отец не оплатил долги за ранчо. В конце маньяк находит руку в сарае одного из ковбоев, и ему даже удается пришить ее обратно. Но в этот момент за спиной маньяка возникает фигура женщины, которая отрубает ему вторую руку.
Еще в зале сидела голубоволосая филологиня в длинной прозрачной юбке и фиолетовой кофте. После фильма я застал ее на улице. Она прислонилась к колонне и смотрела на светодиодный экран на фасаде одной из четырех арбатских многоэтажек. Накрапывал дождь, синяя реклама смартфона отражалась в лужах яркими бликами, которые растаптывали немногочисленные прохожие. Девушка нервно курила, громко выпуская из ноздрей струйки тусклого дыма. Я попросил зажигалку. Она вынула из кармана желтый «Крикет». Мне никак не удавалось подкурить сигарету, тогда девушка нетерпеливо выхватила зажигалку из моих рук и, легонько коснувшись колесика, разожгла огонь у самого моего носа. Не дождавшись «спасибо», она развернулась на каблуках на 180 градусов и поплыла в сторону автобусной остановки.
Макс явился утром, когда Денис еще спал. Накануне он сильно перебрал. Мы попытались его разбудить, но он сказал, что у него разболелась голова и вообще, «кажется, простыл».
– Какой простыл? Ебу дал? Мне бабки нужны! Поднимай жопу! – Макс пнул Дениса по заднице. Денис в ответ швырнул в него подушкой, повернулся к стене и захрапел.
Макс зашагал по квартире, выдыхая дым из носа. Время от времени он подбирал какой-нибудь предмет, разглядывал его и клал на место.
– Закладки оставлять умеешь? – внезапно спросил он.
– В смысле?
– В прямом. Оставлял когда-нибудь?
– Нет, конечно.
– Похер, научишься.
Мы снова оказались в лесу. Надвигались тучи. Макс запретил брать зонт. Сказал, что он будет только мешать. По дороге Макс объяснял, что надо делать.
– Выбирай безлюдные места. Но не труднодоступные. Однажды я примагнитил к двери лифта, и клад упал в шахту. Было геморно, потому что торч вместо диспута сразу полез в отзыв. И подальше расставляй, чтобы
Я попросил говорить потише.
– Да чего ты ссышь? Никто не слышит. – Макс вручил мне дешевенький смартфон. – Свою мобилу для муток лучше не юзать.
Макс вырыл небольшую ямку и закопал в нее комочек в изоленте. Затем он сфотографировал местность и сохранил координаты.
– Понял, что делать? Фотки
Я кивнул и сжал руки в кулак. Ладони вспотели.
– В лесу оставлять проще с практической точки зрения, но здесь чаще мусора пасутся. Есть вариант в падиках, но там заебешься нормальное место искать. Зато на районе везде одинаковый код домофона. И от жителей ныкаться надо. Тоже гемор. – У него громко заурчал желудок. – Хавать не хочешь?
Мы сидели в KFC и жрали баскет-дуэт. В другом конце зала сидел тип в наушниках, который заказал стрипсы и два стакана пива по акции. Больше никого.
– Понимаешь, она мне не то чтоб нравилась, – говорил Макс, – просто, блин, нельзя было сразу все как есть сказать? Зачем яйца крутить? Она выбрала Дэна не потому, что он ей какое-то особое внимание уделял. Просто у телок инстинкт. Самочный. Думала: раз в Англии учился, то все, крутой. Но хуй там плавал. Жалеет, небось. Я же не просто так с Катюхой замутил. Чтобы у Алисы ревность вызвать…
– Странная у тебя логика, – прервал его я. – Почему ты из единичного случая делаешь такой вывод? Может, ты ей просто не нравишься. Человек имеет право быть с кем хочет.
– Нет, ты не подумай. Я не сексист. Я за одинаковые права, зарплату и все такое, но…
В какой-то момент я перестал слушать. За окном кипела жизнь. Народ суетливо выпрыгивал из автобусов и торопился в метро. Загорелый мужик в дырявых джинсовых шортах ниже колен орал в громкоговоритель расписание автобусов в Шереметьево. У остановки сидел инвалид в военной рубашке. На шее у него висела картонка с фотографиями детей. Поверх фотографий он прикрепил георгиевскую ленточку. Снизу надпись: «Помогите вернуться домой».
– А что, из аэропорта сюда можно на автобусе? – спросил я.
