– Обязательно. Вдохновения ради.
Аяна покормила Кимата тушёными овощами с мясом, и Харвилл сидел с ними, потихоньку откусывая от сдобного кренделя, которым его угостила, подмигнув, повариха. Аяна улыбнулась этому, и повариха дала Кимату маленькую булочку с сушёным виноградом.
– Помоги мне, пожалуйста, – сказала Аяна, завязывая керио. – А то я пол подметаю полотнищами.
– Так носят детей в Теларе, – сказал Харвилл, придерживая ткань. – Я видел рисунки.
Он помог ей надеть плащ, и они вышли на улицу. Аяна жевала булку, почему-то отвергнутую Киматом, и жалела, что изюма в ней так мало.
– Тут везде так чисто, – сказала она, осматривая дома и дворы. – Мне рассказывали, что в Арнае всё гораздо хуже.
– Тут действительно чисто. Крейт Алта последовал примеру отца и не стал разбивать эту часть страны на наделы. Она под управлением наместника из Димая. Он не вмешивается в дела деревень, и налог на землю установил вменяемый. Дальше начнутся земли, на которых каждый кир сам решает, сколько брать со своих арендаторов. Некоторые устанавливают такие налоги, что люди буквально умирают с голоду.
– Они не могут уйти в другое место?
– Нет. Есть закреплённые крестьяне, которым выдан надел земли, и они не могут покинуть его. А есть арендаторы, которые платят часть дохода владельцу земли. Первые не имеют выбора, а вторые не могут покинуть свою землю из-за того, что на них долги. Долги копятся и растут. Это большая беда. Кир Патар Колтан – из таких.
Они прошли мимо помоста на площади. Торг тут был небольшой, но бойкий. Сыры, рыба, прошлогодние яблоки, хлеб, орехи кеста, какие-то хозяйственные принадлежности – у всех лотков были покупатели.
– Они не столько торгуют тут, сколько обмениваются сплетнями, – сказал Харвилл. – Хозяйка дома или управляющая её кухней – это глаза, уши и рот дома. А вот в больших городах знатные дамы не выходят на рынок за продуктами. Там уши дома – это камьер, ну, или капойо старшей кирьи. Они знают всё и обо всех.
Они шли по улице, которая огибала холм, и вышли на дорогу, уходящую к северу.
– А что там? – спросила Аяна, показывая пальцем за горизонт. – На севере тоже деревни?
– Да. Чем дальше к северу, тем они реже. А на самом севере теперь поселения Кутара.
– Кто такие эти кутарцы?
– Люди. Как ты и я. Просто им досталась холодная, бесплодная земля, и они считают, что северный Фадо занял то, что должно принадлежать им. С Арнаем у них мир, а вот Фадо отказался пускать их на север, и эта война будет бесконечной, пока не придёт новый Алкейм.
– Почему бесконечной? Почему они не поселятся в Арнае?
– Это дело принципа. Их вожди воспитывают своих детей такими же упёртыми, какими воспитали их самих, и всё бесконечно повторяется. Они собирают подросших парней и плывут на юг, чтобы высадиться и погибнуть, убив таких же молодых, здоровых и красивых парней из Фадо. Самое страшное, что в самом Кутаре тех, кто выбрал мирную жизнь на севере Арная, считают за трусов. Один из предыдущих ортов собрал целую армию и привёл её на кораблях в Кутар, они высадились там, но кутарцы спрятались в горах. Пока их искали по склонам и расщелинам, их люди подожгли корабли, перебив караульных.
– Это ужасно.
– Я рад, что ты не считаешь геройством то, что одни люди убивают других. Я читал древние сказания, в которых такие вещи преподносятся как нечто, чем можно гордиться.
– Ты читал сказания? А где?
Харвилл удивлённо посмотрел на неё.
– В Ордалле, где же ещё. Там большое хранилище книг, и туда пускают за плату кого угодно. Почти кого угодно... Можно даже купить постоянный доступ, это дорого, но выгодно, если ты, например, планируешь досконально изучить какое-то дело, приходя на пару часов каждый день. Айол подарил мне пропуск туда, когда решил, что не пойдёт в театр крейта. У него было много денег, и он сделал мне вот такой подарок. Я был тогда совсем юным, но быстро понял, что этот подарок очень, очень ценен.
– А сколько тебе лет?
– Мне тридцать два.
– Ты выглядишь моложе, – удивилась Аяна.
– Ну, не знаю. Может быть, – улыбнулся он.
Они дошли до невысокой ограды вокруг большого прямоугольника земли. Тут и там внутри ограды возвышались какие-то каменные столбы и плиты.
– Это кладбище, – сказал Харвилл, отвечая на вопросительный взгляд Аяны. – У вас хоронят не так?
– У нас погребальный костёр в пещере.
– А мы возвращаем тело земле или хороним в склепах.
– Хасэ тоже возвращают земле. Они насыпают курганы.
– А в горах на севере Телара раздевают и оставляют птицам. Они считают, что так земля быстрее примет человека.
– Я даже не знаю, что и думать по этому поводу.
