– Кажется, я понимаю, о чём ты говоришь. Я теперь поняла ещё одну вещь. Мой муж говорил мне, что у вас девушек часто выдают замуж вообще без их ведома, и они узнают, кто стал их мужем, только когда он приезжает забирать свою жену из дома родителей. Он сказал, что у вас тут бытует мнение «стерпится – слюбится», и меня это ужаснуло. Я не понимала, как девушка может жить с нелюбимым. Теперь я понимаю, что это, наверное, и есть их способ примириться. Если годами, с детства, тебе твердят, что ты должна любить мужа, то при должном старании, думаю, можно перестать испытывать омерзение от того, что тебя касается этот человек, которого ты не выбирала и не желаешь. Если рисовать себе картинки, как мне сейчас рисовал Айол. Но это ведь ложь. Это ложь! И Айол предложил мне делать это для сцены. А они живут с этим.
– Да, – сказала Ригрета со вздохом. – Женщина может притвориться... потерпеть. Ну, ты, наверное, понимаешь. А мужчины, которых женят на нелюбимых, вынуждены убивать, душить в себе любовь к той, которая в их сердце, или затаптывать в себе всё живое, человеческое, чтобы, думая об одной, посылать вечерами за другой.
– В каком смысле мужчин женят? – не поняла Аяна. – Я думала, тут у вас мужчинам дозволено всё.
– Ну, бывает, отцы устраивают браки сыновей для укрепления связей. Это не про семью крейта, там-то, понятное дело, иного и не бывает. Я имею в виду кирио. Они женят своих внебрачных сыновей от катьонте на знатных девушках, чтобы такой женитьбой повысить статус сына. Конечно, им чаще всего подбирают красивых, достойных девушек, но, сама понимаешь...
– А, мне говорил мой друг, что его взяли в род только с условием, что он выгодно женится, повысив свой статус.
– Да, да. Такой брак иногда даже заключается, минуя самого жениха. От его имени подаётся прошение в ратушу, и, если приходит одобрение, и за невесту платят выкуп, брак считается заключённым. Оформляются бумаги и всё такое. Этого твоего друга могут женить, даже если он об этом не знает.
– Знать бы, где он сам, – сказала Аяна печально. – Его арестовали в Фадо. И даже об этом знаю только я.
– В Фадо? – вскинула глаза Ригрета. – Это плохо. Долго искать. Погоди рыдать, Аяна! Я не сказала, что это невозможно! Просто это стоит денег. Тебе нужно добраться до Ордалла и уведомить его родных. Они соберут нужную сумму и, быть может, подключат каких-нибудь именитых знакомых, чтобы было проще вытащить его.
– Я знаю там людей, которые занимались розыском по Арнаю и другим землям, – сказал Айол, серьёзно глядя на Аяну. – когда мы доберёмся до Ордалла, я напишу тебе адрес и имя человека, к которому можно обратиться. Но это дорого. Очень.
– Спасибо, Айол, ты очень выручишь меня.
– Примерь, пожалуйста, рукава, перед тем, как уйдёшь, – сказала Ригрета. – Ты теперь будешь носить это красное платье?
– Да. Оно единственное мне подошло. Оно не красное, оно скорее цвета вина.
– Да. Такой красивый, будто пыльный, оттенок. Ты, правда, кажешься в нём немного бледной, но зато глаза просто горят.
– Знаешь, почему он пыльный? Его стирали столько раз, что краска просто-напросто вымылась. Меня больше в нём привлекло то, что оно не сковывает движения. А ещё я усовершенствую его, – сказала Аяна с хитрой улыбкой. – Меня просто выводят из себя эти узкие подолы. Сейчас закончим с костюмом, и займусь платьем. У меня есть задумка на его счёт.
– У платьев узкие подолы, потому что дамы не ездят на лошадях, – хмыкнул Айол. – Пойдём, потренируешься. Разрешите предложит вам руку, кира Аяна! – торжественно произнёс он.
Она была не госпожой Кано, когда выходила из фургона и изящно опиралась на руку, которую Айол подал ей. Она была кирой Аяной, за которую не должно было быть неловко. Держать лицо? С лёгкостью. Она способна на это.
Ик!
– Аяна, выпей воды.
– Я уже выпила воды столько, что скоро лопну. Я икаю уже несколько ик!..часов, и перепробовала всё, что можно. Анкэ, где ты была?
– Ходила гулять. Тебя пугали?
– Ик! Да. Я нюхала перец, пила воду, приседала с поднятыми рукам...ик! Задерживала дыхание, полоскала горло солью с какими-то травами, снова пила воду, тянула себя за яз... ик! И лежала на животе. Прости, мне нужно отойти. Возьми, пожалуйста, ик! Кимата. Я выпила слишком много воды.
Икота уже замучила её. Она началась, когда Айол подал ей руку, помогая спуститься с лесенки фургона, как только Аяна решила, что справится с ролью хорошо воспитанной киры.
Она снова поприседала, но это не помогало. Работники трактира, ходившие по двору, покатывались со смеху, глядя, как она с печальным лицом пробует всё, что они ей советуют.
– Держи Кимата. Ты что, снова пытаешься задерживать дыхание? – спросила Анкэ, когда Аяна вернулась.
– Мхм, – кивнула Аяна, надув щёки.
– Всё же дыши иногда. Он зевал.
Анкэ ушла умываться к колодцу, а Аяна поднялась укладывать Кимата.
