Синяя книга Нэбо полностью

Но однажды утром, когда я красила волосы очередной старушки в натуральный цвет, вырубили электричество. Просто раз – и все. Свет не мигал, просто выключился и больше не зажегся. Радио замолчало, а дама, сидевшая под лампами, пробормотала: «Черт возьми, что же теперь?»

Мы подождали несколько минут, но свет не дали. Мне пришлось ополоснуть волосы клиентки холодной водой, пока она стонала и жаловалась, что только-только оправилась от простуды.

– Ничего, если я загляну в школу, вдруг у них тоже вырубили свет? – спросила я Гейнор.

– Ты можешь закончить на сегодня, – ответила она. – Придется закрыться, если свет не дадут.

Школьники играли на улице, и я немного постояла, наблюдая за Диланом. Он изображал самолет, и двое его друзей делали то же самое. Его руки были раскинуты в стороны, как у человека, распятого на кресте.

Мы пошли домой.

Электричество так и не дали. Первые несколько дней я еще ждала, но через некоторое время перестала надеяться. Дилан спросил, когда он вернется в школу, и я ответила, что точно не знаю.

Думаю, прошедшие годы меня закалили.

Иногда я вспоминаю ту себя, прежнюю. Та Ровенна, красивая и опрятная, всегда-всегда прилагала максимум усилий, чтобы хорошо выглядеть. Макияж, утюжок для волос, лак для ногтей. Я с двенадцати лет постоянно сидела на диетах, а теперь худая, мускулистая, уставшая, беспокойная и строгая. Я не красилась уже восемь лет, а мои волосы поседели. Мне тридцать шесть.

Это был плохой день.

Мама поставила ловушку у дороги рядом с домом мистера и миссис Торп, и я первым делом отправился посмотреть, не попался ли в нее какой-нибудь зверь. Сегодня небо коричнево-серое, но при этом яркое, как грязное одеяло. Мне казалось, что весь мир задыхается от густого горячего воздуха, который предвещает сильный ливень. Овощам нужен дождь, а мне – солнце.

Я поспешил к дому мистера и миссис Торп, ожидая, что ловушка пуста, как обычно. Это не лучшее место – большая ловушка в конце переулка куда эффективнее, – но да ладно. Однако сегодня кто-то в нее все же угодил.

Когда я подошел ближе, то понял: это заяц, потому что его мех был бурого оттенка, какого не встретишь у кроликов. А еще зверек был большой, как кошка. Должно быть, он услышал мое приближение, потому что начал метаться, но задняя лапа застряла в капкане.

Мне не нравится убивать живых существ.

Мама говорит, ей это тоже не по душе, но мы вынуждены убивать, поскольку нам нужно мясо. Однако она особо не возражает, насколько я вижу по ее лицу. Оно гладкое и твердое, как кусок сланца. Ни капли тепла.

Мне не нравится, как нож входит в тельце. Само ощущение. Ну и звук тоже, хотя я не уверен, настоящий он или есть только у меня в голове. Не знаю, можно ли расслышать звук, с которым нож входит в плоть, на фоне визга животного. Они визжат не каждый раз, но, когда не визжат, это даже хуже.

Умирая, они все смотрят на меня.

Я подошел к зверьку, легкий нож в руке казался тяжелым. И тут я увидел.

Это был какой-то неправильный заяц.

Заяц, но как будто сразу два зайца. У него что-то торчало на голове. Типа шишки, но у этой шишки были крошечная пасть, зубы и два маленьких уха. А еще два мертвых глаза, из которых словно бы выкрали глазные яблоки.

Меня вырвало.

Он был отвратителен, этот двуликий заяц, полтора зверя в одном существе. И все, что есть красивого в зайце, было ужасно во второй плоской, мертвой морде на его затылке.

Заяц плакал.

Не знаю, что заставило меня это сделать. Я не мог его убить – наверное, потому, что никогда бы не съел нечто настолько ужасное. Можно было его отпустить. Но и этого я не сумел. Не знаю почему.

Я пошел в сарай мистера и миссис Торп, пахнущий краской и деревом. Там ничего не изменилось с тех пор, как много лет назад я одолжил старые инструменты и косу. Мама заставила меня сказать «одолжил», хотя я знал, что нам не придется ничего возвращать.

Там лежал старый белый холст, весь заляпанный краской. Я отнес его к капкану и опустился на колени возле зайца. Он открыл пасть, как будто хотел пискнуть, но не раздалось ни звука.

Я накинул на зайца тряпку, оставив открытыми голову и лапу. Он замер. С помощью палки я раздвинул зубцы капкана и осторожно вытащил лапку.

Заяц не убежал. Я завернул его в тряпку и отнес в сарай. На ощупь он ничем не отличался от любого другого зайца, разве что дрожал. Вы бы не поняли, что у него есть вторая морда.

Оставив его в сарае, я вышел и собрал траву, листья и всякое такое, чтобы он мог устроить себе гнездышко, если захочет. Заяц притаился за одним из шкафов. Я немного подождал, не выйдет ли он, но он прятался, поэтому я закрыл за собой дверь.

– Ты что-нибудь поймал? – спросила мама, когда я вошел в дом. Она собирала крапиву на обед и не успела снять перчатки.

– Да, но какое-то странное существо, – ответил я. Мама замерла и посмотрела на меня. – У него было две морды.

– В смысле?

– У него не было передних лап. Зато была вторая морда. Мертвая.

Мама снова опустила голову и тоненько вздохнула.

– Оно было ранено?

– Не сильно. Я его выпустил.