Калла ухватила мистера Грея за запястье и медленно сделала вид, что ломает ему руку. Слегка покачав головой, он снова обернулся к ней, взял одной рукой за кисть, другой за запястье и повернул – неторопливо и четко. Несколько раз, чтобы Калла поняла, как это происходит. Отчего-то приятно было наблюдать за тем, как он со знанием дела изображает жестокость. Это напоминало танец. Нечто абсолютно контролируемое и прекрасное. Его аккуратное мускулистое тело и аккуратные, полностью осознаваемые движения гласили: «У меня все под контролем». И правда – все.
Как же Ганси хотелось, чтобы Гринмантл и правда был проблемой одного Серого Человека. Но он вновь увидел сужающийся черный туннель и пропасть, а на ее дне могилу.
Калла выругалась и схватилась за плечо.
– Извини, – сказал мистер Грей. И повернулся к Ганси: – Я выясню, чего он хочет.
– Только смотрите, чтоб вас не убили, – немедленно сказала Блу.
– Обязательно.
Наконец заговорила Персефона – как всегда, очень тихо:
– Пожалуй, хорошо, что вы уже почти нашли своего короля.
Ганси понял, что она обращается к нему.
– Да?
– Конечно, – сказала Калла. – И ты еще долго провозился.
В тот вечер, вскоре после возвращения с работы, Адам услышал стук в дверь своей квартирки. Открыв, он с удивлением обнаружил, что человек на пороге абсолютно реален. А потом удивился дополнительно: это был Ганси, а не Ронан.
– О, – сказал он. – Уже поздно.
– Знаю, – Ганси был в пальто и очках с металлической оправой; до тех пор он явно пытался заснуть, но тщетно. – Извини. Ты сделал задание по алгебре? Я не понимаю четвертый номер.
Он не произнес слова «Гринмантл». Говорить было нечего, пока они не получили известий от мистера Грея.
– Да, можешь посмотреть.
Адам впустил Ганси, по пути засунув письмо – то самое – под шкафчик у двери. В отличие от Ронана, Ганси в этой квартире выглядел неуместно. Низкий потолок словно давил его, трещины в штукатурке выступали яснее, практичные пластмассовые корзины, в которых лежали вещи Адама, казались еще более лишенными эстетического обаяния. Ганси отлично сочетался со старыми вещами, но эта обстановка была не старой, а просто дешевой.
Он спрятал письмо? Да. Адам буквально видел раскаленный контур конверта под шкафчиком. Ганси пожалел бы друга, нанял адвоката, и Адам почувствовал бы себя полным дерьмом, и тогда они бы поссорились…
«Мы не поссоримся».
Ганси сбросил пальто – под ним оказались футболка и штаны от пижамы, возможно самый символический наряд, какой Адам только мог вообразить для своего друга, разве что Ганси умудрился бы надеть под футболку еще одно пальто, а под него опять футболку и штаны от пижамы и так далее, и так далее, бесконечная матрешка – и плюхнулся на кровать.
– Мама звонила, – сказал Ганси. – Не хочу ли я встретиться с губернатором на следующих выходных, потому что было бы здорово, если бы я согласился, и не хочу ли пригласить друзей. Нет, мама, вообще-то не хочу. Но там будет Хелен! Да, мама, я так и подумал, но для меня это не плюс – я боюсь, она похитит Адама. Ладно, ладно, ты не обязан, я знаю, что ты занят, но бла-бла-бла и так далее, и так далее. О. Я забыл. Я принес плату за вторжение.
Он подтянул к себе пальто за рукав и достал из кармана два шоколадных батончика. Один он бросил на колени Адаму, а второй развернул.
Адаму страшно хотелось шоколадку, но он отложил ее, чтобы съесть завтра вечером на работе, во время перерыва.
– Это не даст мне заснуть.
Ему польстил намек на то, что изящная старшая сестра Ганси сочла его привлекательным. Недостижимость Хелен превращала эти слова в приятное поглаживание самолюбия.
– Так ты едешь?
– Не знаю. Если да, поедешь со мной?
Адам ощутил инстинктивную тревогу. Мышечную память того последнего раза, когда он побывал на политическом мероприятии в доме Ганси.
– Лучше пригласи Блу. Она устроила мне разнос за то, что ее не позвали в прошлый раз.
Ганси моргнул. Его глаза за стеклами очков стали испуганными.
– За то, что я ее не позвал?
– Нет, я. Но она захочет поехать. Поверь. Она меня реально напугала.
– Верю. Господи, я представил, как Блу знакомится с губернатором. И какие вопросы задает.
Адам ухмыльнулся.
– Он все это заслужил.
Ганси провел карандашом по тетрадке, сверяя свое домашнее задание с заданием Адама, хотя тот видел, что Ганси и сам выполнил номер четвертый вполне верно. Адам взглянул на шоколадный батончик и потер руки. Каждую зиму они шелушились, что бы он ни делал, и уже начали пересыхать. Он понял, что постукивание карандаша прекратилось, поднял голову и обнаружил, что Ганси сидит, хмуро уставившись в пространство.
– Все говорят: «Просто найди Глендауэра», – вдруг произнес он, – но вокруг меня рушатся стены пещеры.
Рушились не стены. После того как Адам в пещере услышал тревогу в голосе Ганси, он мгновенно уловил ее появление теперь. Он отвел глаза, чтобы дать Ганси возможность собраться с духом, а потом спросил:
– Что Мэлори советует делать дальше?
