Иногда Блу не переносила Орлу. И сейчас был именно такой случай. Не глядя на кузину, она ответила:
– Не лезь.
– Черити рассказала мне, что Ти-Джей сегодня позвал тебя на свидание, а ты просто уставилась на него.
– Что?
– Ти-Джей пригласил тебя на свидание. А ты просто уставилась на него. Дошло?
Орла уже давно окончила школу, но по-прежнему поддерживала дружеские отношения со всеми своими бывшими одноклассниками и кавалерами, а совокупные усилия их младших братьев и сестер позволяли ей быть в курсе нынешней школьной жизни Блу. Хотя бы отчасти.
Блу пришлось изрядно задрать голову, чтоб посмотреть на рослую кузину.
– В столовке Ти-Джей подошел ко мне и пририсовал член единорогу у меня на тетрадке. Черити имела в виду именно этот инцидент?
– Не изображай тут Ричарда Ганси Третьего, – ответила Орла.
– Потому что если она имела в виду именно это, то – да, я просто уставилась на него. Я не поняла, что это было приглашение на свидание из-за члена.
Орла величественно раздула ноздри.
– Хочешь совет? Иногда люди просто пытаются быть дружелюбными. Нельзя требовать, чтобы они все время говорили о глубоких вещах. Они просто общаются.
– Я тоже общаюсь, – возразила Блу.
Инцидент с Ти-Джеем не расстроил ее, хотя она предпочитала не знать, какого пола ее единорог. После случая в столовке Блу лишь почувствовала себя старше всех в школе.
– Ты не возражаешь? Я хочу дочитать, пока не приехал Ганси. («О боги! Как мучительно!»)
– С людьми можно просто дружить, – настаивала Орла. – Мне кажется ненормальным то, насколько ты влюблена сразу во всех своих «воронят».
Орла, конечно, не ошиблась. Но она не понимала, что Блу и «воронята» все были влюблены друг в друга. Она ничуть не меньше была помешана на них, чем они на ней и друг на друге. Они анализировали каждый разговор и каждый жест, превращали каждую шутку в долгоиграющий прикол, проводили вместе каждую минуту, ну или думали о том, когда наконец встретятся. Блу прекрасно сознавала, что дружба может быть не настолько всепоглощающей, ослепляющей, оглушающей, сводящей с ума, возбуждающей. Просто теперь, когда у нее была именно такая дружба, она не хотела иной.
Орла щелкнула пальцами между Блу и книгой.
– Эй. Именно об этом я и говорю.
Блу заложила книжку пальцем, чтобы не потерять страницу.
– Я не просила совета.
– Да, и напрасно, – сказала Орла. – Что, по-твоему, произойдет через год? Все твои парни отправятся в крутые колледжи, а где будешь ты? Здесь, в Генриетте, с людьми, с которыми ты раньше не удосуживалась поболтать.
Блу открыла рот и закрыла. Глаза Орлы победоносно сверкнули. Она знала, что дошла до сути.
На улице послышалось знакомое ворчание старого «Камаро», и Блу вскочила. Она бросила ложку в раковину.
– Мой шофер приехал.
– Временный шофер.
Блу взорвалась и запустила стаканчиком из-под йогурта в мусорное ведро.
– Орла, что это? Зависть? Или что? Ты не хочешь, чтобы я к ним привязывалась, потому что… пытаешься уберечь меня от душевной боли? А ты знаешь, что́ еще временно? Жизнь.
– Ой, пожалуйста. По-моему, ты говоришь…
– Возможно, мне следовало распространить свою любовь сразу на нескольких матерей! – Блу схватила жакет и затопала по коридору к двери. – Если бы я не любила ее так сильно, то, наверное, не страдала бы, когда она ушла! У меня были бы запасные родители, и каждому принадлежал бы крошечный кусочек моей любви, и если бы один из них пропал, я бы даже не заметила! А может, вообще не следует никого и ничего любить! Ведь так гораздо проще, честное слово! Нет любви – нет и разочарований. Я заключу свое сердце в башню!
– Да успокойся, блин, – сказала Орла, вышагивая за ней в сабо на платформе. – Я не это имела в виду.
– Знаешь, что мне кажется, Орла? Что ты надо мной просто издеваешься… – и тут Блу врезалась в Ганси, который вошел в прихожую.
На мгновение она ощутила запах мяты и твердость его груди, а потом резко отстранилась.
Ганси высвободил часы из вязаного жакета Блу, за который они зацепились.
– Привет. А, Орла.
– «А, Орла», – нелюбезно передразнила та.
Ганси не знал, что грубость предназначалась не ему. Он поморщился.
Калла крикнула сверху:
– Заткнулись все!
– Ты еще припомнишь этот разговор и извинишься передо мной, – сказала Орла. – Не забывай, кто ты такая.
Она развернулась с максимальным изяществом, насколько позволяли ей длинные ноги и массивные сабо.
Ганси был слишком деликатен, чтобы допытываться о причине ссоры.
– Увези меня отсюда, – попросила Блу.
Снаружи был унылый день, мокрый и холодный – поздняя осень наступила слишком рано. Мэлори сидел на переднем сиденье «Кабана»; Блу одновременно пожалела и обрадовалась, что он тут. Он не позволил бы им совершить какую-нибудь глупость.
Она сидела рядом с Псом и смотрела в окно, пока они проезжали мимо Моул-Хилл по пути к Куперс-Маунтин. Блу чувствовала, как ее дурное настроение растворялось в хмари снаружи. Кусок мира за окнами сильно отличался от Генриетты. Местность была сельская, вполне окультуренная. Больше коров, меньше лесов. И очень бедно. Дома, стоявшие вдоль шоссе, размером уступали трейлерам.
