– Это их я за людей не считаю, – он показывает на фанатов. – К вам отношусь еще хуже. Хотя, раз уж вы здесь, кое-что я вам выскажу. И остальным передайте: у меня новое правило – один вопрос о моих любовниках, живых или мертвых, и я прикладываю любопытного башкой о любой предмет, который только сочту достаточно твердым, острым, горячим или грязным для этого.
– Ты угрожаешь?
– Я обещаю. Нет, я клянусь на… – он роется в кармане и достает кассету. – О, точно, на альбоме «Падающих звезд». – Науэль трясет кассетой. – Кстати о «Падающих звездах», – его лицо озаряется широкой улыбкой. – Вы их пока не знаете, это ребята будущего. Дайте им пару месяцев, и они всех порвут.
Он ускоряет шаг, приближаясь к серебристому автомобилю с затемненными стеклами. Репортеры отстают, окончательно осознав, что ловить сегодня нечего – рыбка не в духе, а одна девочка-фанатка припускает бегом так, что разлетаются ее волосы, заплетенные в сотню тонких косичек. Остановившись на пути Науэля, она обхватывает его руками и вскрикивает (голосок дрожит от волнения):
– С возвращением, Эль! Мы любим тебя!
Науэль отцепляет ее от себя.
– Поверь мне, детка, меня до вас перелюбило народу более чем достаточно.
Когда он подходит к машине, стекло со стороны водителя опускается, и к Науэлю тянется узкая рука с длинными пальцами. По множеству болтающихся на запястье золотых браслетов я узнаю давнего приятеля Науэля – Эреля. Науэль пожимает руку, и этот дружеский, нежный жест после его глянцевой бесчувственности кажется почти удивительным. Науэль обходит машину и садится на переднее сиденье. Как только за ним захлопывается дверь, машина срывается с места.
Спустя пять дней, в полночь, мы встречаемся.
Еще месяц спустя Науэль разбивает журналисту голову его же собственной камерой, но в тюрьму сесть отказывается, мотивируя это тем, что прошедший месяц не принес интересных альбомов, достойных внимательного и длительного прослушивания. И в итоге каким-то образом в тюрьме не оказывается. Я принимаю это как должное – на Науэля как будто бы не распространяются общие правила.
Через два месяца мы идем на концерт «Падающих звезд», разгоревшихся к тому времени впечатляюще ярко. После концерта я изрядно пьяна и ужасающе, отупляюще, невозможно счастлива. Змеи, выползавшие из глаз Науэля, кажутся чем-то иррациональным, бессмысленным, тем, что не затронет меня никак и никогда.
***
