«СвоИМИ глаЗАМИ!!!» Меня раздражают экзальтированные интонации ведущего, но затем мое внимание переключается на Науэля. Он выходит из серой бетонной коробки здания тюрьмы, проходит в ворота и далее движется по асфальтированной дорожке, где к нему немедленно сбегаются фанаты. Пока что маленькая группка. В последующие годы их станет гораздо больше. Среди фанатов заметны и репортеры – наверное, явились только самые решительные.
В это утро Науэль выглядит строже обычного, и его красота серьезна как никогда. На нем короткий темный плащ (распахнутый и открывающий светло-голубую футболку с нарисованной на ней россыпью неоново-ярких леденцов), темные джинсы и ботинки с высокой шнуровкой. Его волосы теперь темно-каштановые, почти черные, подстрижены так, что на спину они спадают клинышком – уверена, Науэль потратил немало времени и мусса для волос, добиваясь этой небрежной растрепанности прически. От кармана плаща к уху тянется тоненький провод – куда Науэль без плеера, да еще в такой день.
Обеими руками Науэль отодвигает мешающего ему парня с камерой.
– Как провел время, Науэль? – отделяясь от группки фанатов, спрашивает вычурно одетый мальчик лет шестнадцати.
– Тишина и покой. Послушал несколько хороших альбомов и с полтора десятка плохих. Наконец-то нашел время прочитать давно отложенные книги. И я так ожирел – еще десять килограммов, и придется распрощаться с анорексией.
– Не соскучился по сексу?
– Что вы, ведь сама сука правосудия составляла мне компанию, – его походка решительна и излишне упруга – должно быть, в наушниках звучит песенка из тех, что так и уговаривают потанцевать.
– Науэль, есть заявления? – интересуется невзрачный дяденька из репортеров.
– Ах, это вы, – бросает Науэль, как будто только сейчас их заметил, и затем совершенно по-детски сообщает: – Смотрите, что у меня есть, – он задирает рукав плаща.
Обратившийся к нему репортер слегка теряется.
– Ты сделал татуировку?
– Нет, это переводилка из жвачки. Но она классная, – Науэль опускает рукав и движется дальше, не обращая внимания на град вопросов.
– Поговори с нами, будь хорошим мальчиком, – ворчит один из репортеров. – Или ты теперь нас за людей не считаешь?
Науэль замирает на секунду.
