— Я просто говорил разумные вещи, — проворчал Антон, заскакивая следом за ним в дом.
Уил, не раздеваясь, плюхнулся на диван и, закашлявшись, сплюнул вышедший из груди желеобразный сгусток аквомора на покрытый толстым слоем грязи пол некогда опрятного жилища.
Антон затеребил в руках пуговицу своего плаща и, не поднимая глаз, тихо произнес:
— Я честно хотел тебе помочь…
Чем вызвал приступ истерического смеха у сидящего напротив друга.
Антон обиженно взглянул Уилу в лицо.
-И зачем ты так? Я искренне хотел помочь своему единственному другу.
— И еще поживиться на гибели его семьи, — закончил за него Уил.
— Да сколько можно это вспоминать? -покраснев, выругался Антон, с силой сдернув с головы свою мокрую шляпу, так что затрясся его пухлый подбородок: — Я тогда попал в трудную материальную ситуацию и просто сморозил глупость. А теперь я, правда, хочу помочь. Лучше расскажи, что придумал лорд де Янов, чтобы избежать наказания, а я подумаю, что можно сделать. Как-никак Лика тоже была моей хорошей подругой.
Уил сжал кулаки:
— Они всех убедили, что эта сволочь ни в чем не виновата. Просто у этого здорового лба случился приступ Синей чахотки, который и вынудил взбеситься его коня. И все произошедшее оказывается не более чем несчастный случай. Черт побери, я вообще не понимаю, к чему был нужен этот спектакль!
Антон усмехнулся:
— Должно быть, этот неприятный инцидент мог очень сильно навредить карьере молодого лорда. Еще со времен короля Альберта человек, осужденный по решению суда, в течение пяти лет после исполнения наказания не мог занимать государственный пост. А теперь прикинь: пара лет ссылки, да еще пять годков — приличный срок выходит, который лорд де Янов младший вынужден был бы просиживать без дела. Разумеется, никто не собирается пускать его карьеру коту под хвост из-за жизни пары простолюдинов.
Уил сплюнул.
Антон смолк, глядя на мрачное лицо друга, он снова затеребил в руках свою мокрую шляпу, а затем неуверенно спросил:
— И как ты думаешь доказать, что это не правда?
Уил тяжело вздохнул:
— Остался же в Лиции хоть один лекарь, у которого есть совесть, — и с силой сжив кулаки, добавил.- В любом случае они ответят за содеянное!
— Может, и найдешь, — соглашаясь, кивнул головой Антон. — Но подумай вот о чем: до следующего заседания суда не так уж много времени, и успеешь ли ты за эти считанные дни найти того самого не подкупного лекаря? Это большой вопрос.
— И что же ты мне предлагаешь, сдаться? — огрызнулся в ответ Уил.
— Всегда можно найти свидетелей события.
— А поверит ли этим свидетелям суд?
— Все зависит от того, как подать информацию, при умелой подаче любой абсурд доказать можно!
Уил усмехнулся:
— Вот именно абсурд они и доказали.
— Ты лучше подумай вот о чем: ну принесешь ты заключение лекаря — они заключения десятерых, и кому суд поверит? Думаю, что не тебе. Я тоже очень хорошо знал Лику, — Антон обвел взглядом комнату и, приметив лежащую на столе, деревянную погремушку, вытер грязным рукавом вытекшую из глаза слезу. — А как она хотела стать мамой! Как обо всем этом подумаю, сердце кровью обливается. Дай мне выступить в качестве свидетеля. Ты меня, Уил, знаешь, я смогу убедить в своей правоте кого угодно, хоть судью, хоть черта!
Уил вздохнул:
— Если и вправду хочешь помочь, можешь выступить на суде свидетелем против лорда де Янова младшего. Хуже уже думаю, не будет.
Антон затеребил на своем плаще пуговицу, которая оторвавшись, осталась у него в руках. И опустив глаза, он тихо добавил:
— Я скажу что угодно, чтобы убедить судью… Всего за десять тысяч драхм. Сам пойми, против кого придется выступать. Мне очень жаль Лику, но дело рискованное.
Уил усмехнулся, а Антон, продолжив теребить оторванную пуговицу, промямлил:
— Я бы и бесплатно помог своему единственному другу, но, но мне сейчас очень нужны деньги, -и, забегав глазками, он добавил. — Вот если выиграю в одном дельце, обещая, обязательно поделюсь с тобой.
Уил перебил:
— Если я не найду больше никаких доказательств, кроме твоих очень дорогих слов, то обязательно обращусь.
— У тебя всего несколько дней, — проворчал Антон, — И кроме как моего свидетельствования ты не найдешь ничего. Мы не должны дать растоптать светлую память о Лики, этим лгунам.
Уил усмехнулся:
— Вот именно о памяти Лики ты больше всего и переживаешь.
Антон потупил глаза:
— Я же сказал, она была для меня очень близкой подругой, — и нацепив на голову мокрую шляпу, он еще раз пробубнив себе под нос: — Если надумаешь, зови. Десять тысяч драхм не такие уж большие деньги.
И хлопнув дверью, Антон вышел на улицу.
Уил встал и, подойдя к окну, взял со столика погремушку, которая тихонько застучала в его руках.
— А кроватку мы поставим вот здесь, около окна, -донеслись до него из прошлого сказанные несколько недель назад Ликой слова.
— Но разве это лучшее место? На него будет идти аквоморовый дым, — возразил он тогда.