Эйка только качает головой. Устало отбрасывает за спину налитые водой волосы, смотрит на океан и продолжает молчать. Я тоже молчу и тоже смотрю на океан. Солнце пробивается сквозь туман, водяной бисер вспыхивает золотом. Красиво тут, как ни крути.
— Если бы меня не было рядом, — негромко произносит Эй, — то и тебя уже не было бы. Я так устала, Ильм! Ты не представляешь, как трудно любить дракона.
Нет, не представляю. Точнее, я об этом ещё не думал. Я всё думаю про её руки — наверняка ведь шрамы останутся. Разве я не напоминал Эйке про осторожность?
— Не люби, — предлагаю я, потихоньку отжимая её косы, — теперь мы в расчёте. Ты меня спасла из волн — видишь, какая ирония?
— Ты ещё не видел настоящей иронии, — предупреждает Эй, — с кораблём-то что делать?
— С каким? — я ненадолго вскидываю глаза, но даль всё так же чиста.
— Да вон с тем же! Голову поверни.
Я поворачиваю голову. Потом сажусь. Потом поднимаюсь. Делаю несколько шагов и замираю, потому что ноги перестают слушаться.
Корабль.
Он огромен, куда больше осиротевшего дома на берегу. Он прозрачнее сверкающей дымки над водной пеной. Он волшебнее, чем белоснежный город, опечатанный незримыми чарами. Он может то, что не под силу даже драконам — покинуть остров.
Мне кажется, я его знаю. Во сне видел или ещё где-то. И первое чувство почему-то ужас.
— А откуда…
Я осекаюсь, потому что меня на ровном месте кидает в сторону. Эйка подпирает меня сбоку и тоже любуется кораблём. На ней всё ещё моя рубашка, мокрая ткань треплется на ветру, как флаг. Кстати, у нас и флаг есть. Если плащ распороть.
— Откуда корабль? — спрашиваю я, глядя, как над мачтами в абсолютной тишине кружат чёрные чайки.
Разве им не положено быть белыми и кричать? Кто, интересно, привёл такую громадину? Явно, её не ветром прибило.
— Ты его выиграл у драконихи, — подсказывает Эй. — А потом в воду кинул, он и подрос! Я тебе кричала-кричала, но ты не слышал. Взял и пошёл на дно камнем.
Я прерывисто выдыхаю. По крайней мере, тут никого нет, кроме нас. Минуту назад это меня расстраивало, а теперь радует.
— Хорпа говорила, что при её жизни на причал не ступить, — произношу я сдавленно, — ты теперь понимаешь, что к чему?
— Я понимаю, что причал открыт, — холодно отвечает Эй. — И корабль нашёлся. Делай что хочешь.
— Я хочу его сжечь.
Того не стоило.
— Занятные вы создания, — прищёлкивает языком Эйка, — и решения у вас неожиданные. Но мне, в общем, всё равно. Можем никуда не плыть, пусть эта роскошь бесплатно глаз радует. Всё равно её никто, кроме тебя, с места не сдвинет. Или спали всё зелёной водой, заодно с причалом. Не плачь только.
А я плачу? Наверное, раз она вытирает мне лицо тылом ладони.
— Продрог совсем, — неодобрительно сообщает Эйка, — пошли в дом, чайку тебе заварим. С мёдом.
— Ох ты! Да ведь сейчас рассветёт, — я удивлённо моргаю, глянув поверх её головы на сиреневые тучи, отступившие к востоку. Их рваные края уже зажглись огненной бахромой.
Эйка расплывается в улыбке:
— Я бы с удовольствием спряталась. Но, боюсь, ты тут ещё что-нибудь учинишь.
Или сбегу. Неприятно думать, что Эй до сих пор мне не верит. А как мне верить, если я опять заблудился среди мачт и огненных перьев?
— Прости, идём отсюда, — бормочу я, торопясь увести её под крышу.
— А корабль-то? — ахает Эй.
— Вечером поглядим.
На песке перед причалом я подбираю брошенную Хорпой накидку и поплотнее закутываю Эйку. Скоро лето, и солнце становится всё злее.
— Успокойся. Я, в отличие от тебя, не собиралась прощаться с миром, — хихикает она. — Полчаса ещё протянула бы. Кстати, вон твоё пёрышко, не теряй больше. Так и облысеть недолго!
Я помалкиваю, пусть уравняет счёт. И искать Перо я не просил! С досадой выдернув его из песка, я следую за Эй. Ох, не кончатся добром наши приключения.
— Кстати, дом теперь ничей! — жизнерадостно отмечает Эйка. — Крепкий, на берегу — всё, как мы хотели. И места хватит!
— Кому? — я невольно оглядываюсь на корабль.
— Кому захочешь, — отвечает Эй, проскользнув в заднюю калитку, — наверху пятнадцать комнат, я сосчитала. Ты подумай хорошенько до завтрашнего утра. А то я не могу определиться, есть вторую козу или поберечь?
Нет уж, только не здесь оставаться! Меня не оставляет подозрение, что это я довёл старушку до края. И что меня дёрнуло сболтнуть про корабли? То есть, про них Эйка сказала, но я же ей голову заморочил.
Весь день мы бродим по нежилому дому. Теперь двери здесь стоят настежь, как и во всём городе. И тишина такая, что хоть кричи. Я в отупении, но Эйка деловито суетится. На то, чтобы залечить её ожоги, у меня уходит пара часов. Эй всё это время нетерпеливо ёрзает и в конце концов требует от неё отстать. Не болит, и отлично! Мы ещё не решили, плыть или не плыть, но уже собираемся. Я радостнее себе это представлял. Надеюсь, радость в пути догонит.
Время от времени я выглядываю в окна — проверить, видны ли мачты? В моих кошмарах их тысячу раз развеивал ветер или глотал туман. Но в этот раз всё иначе. Корабль так же твёрдо стоит на тихой воде — единственный на всём причале.
