Он застыл, слушая эту мелодию, представляя себе, как пальцы скользят по клавишам инструмента, едва касаясь, чтобы извлечь ноту, но не сделать громко, не потревожить звенящей тишины. Гул вентиляторов, усталый скрежет жестких дисков и мерное дыхание. Так дышал он, закрыв глаза, примеряя этот стук, эту мелодию и удары метронома к себе, слушая свое сердце, но это было не оно. Метроном усилился, сбился с мелодии, забился в рваном ритме, будто бы кто-то специально двигал стрелку, желая ускорить, раздавить его. Он слушал этот стук чужого метронома, чужого сердца и не мог понять, откуда он.
Катерины не было на месте, сумка на столе, ноутбук включен, она ещё не успела собраться, закрыть базу и уйти. Он вспомнил, что ей кто-то звонил, как она побледнела и быстро вышла. Он поднялся и вышел в офис, застыл на месте, слушая тишину, бульканье кулера в столовой, как включилась программа очистки в кофемашине, и все эти звуки были фоном, который можно было легко отбросить. Он пошел к туалетам, одна из дверей была закрыта, а за ней слышался приглушенный плач.
— Катерина, с вами всё в порядке? — спросил он, постучал и спросил ещё раз. За дверью кто-то задвигался, послышались громкие всхлипы, а от шума в голове, от рваного стука метронома у него закружился мир, вот-вот потолок рухнет прямо на голову, а пол вздыбится, кинет в стену.
— Я вхожу.
Дверь не была закрыта на защелку, и он вошел, обнаружив Катерину на банкетке возле раковины и огромного зеркала. Это была его идея много лет назад оборудовать женские кабинки вот таким большим и ярким зеркалом с подсветкой, позже появилась и банкетка со столиком для косметички. Катерина глухо всхлипывала, утирая левой рукой лицо, тушь потекла, губы скривились в некрасивую гримасу, она была сейчас очень похожа на школьницу старших классов, которую бросил первый парень. В правой руке она сжимала телефон, увидев его, она выронила телефон на пол, он успел поймать. Последний вызов отразился в журнале, больше получаса она разговаривала с матерью.
— Идемте, нечего здесь сидеть, — сказал он и взял Катерину за руку.
— Простите, — только и сумела она выдавить, губы не слушались, в какой-то момент ему захотелось дать по ним, чтобы успокоились.
Он отвел её на кухню, поставил за стол и ушел к себе, вскоре вернувшись с бутылкой бренди и двумя бокалами, хранившимися у него в нижнем ящике стола. Бутылка была открыта десять лет назад, кто-то подарил этот дорогой видавший лучшие годы бренди. Налив ей и себе, он кивнул, чтобы она выпила.
— А разве вам можно? — забеспокоилась она, смотря, как он разом выпил свою часть.
— Неважно, пейте, а то придется влить вам это в горло силой, а я не хочу этого делать, — сухо, даже как-то зло ответил он. Катерина испугалась, и страх внезапно успокоил её. Она выпила и пристально посмотрела ему в глаза. — Ещё?
— Ещё! — уверенно ответила она и добавила. — А себе не наливайте, вам нельзя.
Он налил ей и унес бутылку. Сев за стол, он стал сохранять документы, смакуя вкус бренди. Соната заиграла снова, он прислушался к своим чувствам и улыбнулся, метроном еле слышно отстукивал верный ритм.
Катерина вошла с вымытыми и вытертыми бокалами и двумя чашками кофе на подносе. Она не улыбалась, но и не грустила, смутив его умным и проницательным взглядом синих глаз, а ещё недавно он был пугливым и робким.
— Пригласите меня в ресторан. Всё равно в какой, лишь бы там было шумно и много людей, — сказала она, а ему показалось, что приказала.
— Хорошо, я не знаю в какой. Не помню, когда в последний раз ходил в ресторан сам, без шефа.
— Выберем первый попавшийся, сейчас же ещё не так поздно, самое время поужинать, как считаете? — она села за свой стол и защелкала клавишами, закрывая десятки файлов. — А вы знаете, что сегодня пятница?
— Да, я смотрел календарь, — ответил он и задумался, что это значит. А какое сейчас время года? Вроде зима, то есть он уже больше двух месяцев, как вернулся на работу, или больше? В голове его вспыхнул дерзкий план, или она ему это подсказала? — Катерина, а вы спешите домой?
— Не, не хочу домой, — ответила она и долго смотрела ему в глаза.
Он ничего не сказал, она ничего не спрашивала. В зеркале перед выходом они увидели себя, очень похожих, немолодых, но ещё и не совсем старых, он думал, что выглядит гораздо хуже. Катерина взяла его под руку и не отпускала до того момента, как они вошли в номер отеля, находившегося через три улицы от их офиса. Он оплатил номер до понедельника, она не возражала, одобрительно сжимая его локоть
Номер был большой, не меньше его квартиры. Катерина ушла в ванную, а он заказал ужин в номер. Когда всё принесли, она вышла из ванной в одном халате, вся одежда была аккуратно сложена в пакеты на стирку. От неё пахло теплом и цветочным мылом, мокрые волосы струились по плечам и спине, а голые ноги выглядывали из-за пол халата. Катерина его не стеснялась, быстро насытившись и, видя, что он почти ничего не ест, она ушла в спальню. В гостевой комнате было душно, зачем-то горел телевизор. Он выключил его, приоткрыл окно и ушел в ванную.
