Из воспоминаний одного из участников этого плавания: «Частые тревоги приучили людей к быстроте… Орудие от прицела до прицела изготовлялось в 15–18 секунд; в три минуты после тревоги каждое орудие выбрасывало по 5 ядер прицельным выстрелом; комендор целился в назначенный предмет от 10 до 15-ти секунд от команды «трубку». Это – результат учений, взятый из журнала действий батареи. Не спорю, что в настоящем деле подобной скорости быть не может; но приуча команду к такой быстроте и правильности, можно вполне надеяться на успех действия и в самом сражении».
– На море, чтобы победить, нужно всегда долго ходить! Моряки никогда не могут, кстати, привести цезаревской тирады: пришел, увидел, победил. У нас все решительные успехи – это плод долгого и бдительного крейсерства! – говорил Нахимов тем, кто выражал свое нетерпение нескончаемым пребыванием в море.
– Вам, господа командиры, каждодневно играть парусные, артиллерийские и шлюпочные учения. Батарейным начальникам учить канониров! Абордажные партии приучать быстроте и сноровке. Старшим офицерам наблюдать, надежно ли укреплены гребные суда, якоря и орудия, закрыты ли порты и полупорты, туго ли обтянуты снасти.
«Сам адмирал, – вспоминал впоследствии один из моряков нахимовской эскадры, – «был неутомим, не давал нам заснуть, беспрестанные ночные тревоги, днем сигнал за сигналом, что то, то другое делать, ну и действительно надобно отдать справедливость, его эскадра была подготовлена замечательно, почему встреча с турецким флотом было наше страстное желание…»
Не теряя времени во время крейсерства, Нахимов основательно занимался подготовкой артиллерии к предстоящим боям. Командирам кораблей и артиллерийским офицерам он внушал:
– Надеюсь, что бой с турками мы будем вести на предельно малых дистанциях. Для этого после первых прицельных выстрелов наиболее целесообразно палить горизонтально», чтобы угол возвышения был равен нулю. Такая стрельба позволит поражать неприятеля в самые уязвимые места, и поэтому комендоры обязаны иметь на пушечных клиньях градусы, посредством которых при крене корабля орудия можно поставить в это положение!
Теперь уже командиры артиллерийских палуб-деков собирали лучших комендоров Черноморского флота: Якова Грибарева и Василия Корчагина, Григория Астафьева и Дмитрия Семенова, Павла Минакова и Алексея Лескотова. Каждый отслужил на флоте не один десяток лет и знает свое дело отменно.
– В начале ставить прицелы на нуль! Понятно?
– А чего тут не понятно-то? – чесали затылки, просоленные ветрами комендоры.
– Потом наводите пушку на видимый горизонт и замечаете в то же время крен корабля, потом по подушке и клину делаете мелом вертикальную черту, которая будет вам указателем, а на клине черта будет соответствовать числу градусов крена корабля.
– Ясно?
– Пока ясно! – кивали слушатели.
– При повороте же на другой галс также наводите орудие также все орудие на горизонт и замечаете крен, а затем имеющуюся на подушке черту указателя рисуете вверх по клину. Это уже обозначится другая черта на нуль, соответствующая градусу крена на другую сторону. После этого нетрудно мы уже вместе расчертим клин на градусы, и очертить их белой краской. Ясно ли?
– Мудрено конешное дело, но помозгуем, чай мы не турки какие! – кивали головами комендоры.
20 октября адъютант Корнилова лейтенант Железнов привез Нахимову известие о деле у Исакчи, но эта новость о фактическом начале войны, так не развязала рук нашим морякам. Железнов вновь подтвердил приказание выжидать первого выстрела турок и быть в оборонительном положении. Благодаря запрету на нападение турецкие военные пароходы безнаказанно тянули на восток мимо нахимовской эскадры суда с далеко не мирным грузом. Биограф адмирала писал об этих томительных для Нахимова днях: «С нетерпением и, без сомнения, со скорбью Нахимов продолжал бороться у Анатолийского берега с бурями и ураганами в томительном ожидании вожделенного вестника, который освободил бы его от невыносимой обязанности отражать, но не атаковать».
Наконец 1 ноября из Севастополя наконец-то подошли пароход «Бессарабия» и фрегат «Коварна» с долгожданным манифестом о войне.
– Ну, слава Богу! – перекрестился Нахимов, выслушав доклад командира «Бессарабии» капитан-лейтенанта Щеголева. – Спасибо тебе, Петя, за добрую весть! Теперь, кажется, все окончательно прояснилось!
Прочитав гербовую бумагу с манифестом, вице-адмирал тотчас же поднял сигнал: «Война объявлена; турецкий флот вышел в море. Отслужить молебствие и поздравить команду». Под звуки бушующего шторма экипажи приветствовали эту новость несмолкаемыми криками «ура!»
Сильный ветер окончательно прервал всякое сообщение между судами эскадры Нахимова, и только вечером следующего дня командующий смог передать эскадре свои приказания.
