Через день на уходящих из-под ног корабельных палубах нахимовских кораблей уже читали приказ командующего «Не имея возможности, – писал он, – за крепким ветром и большим волнением два дня передать на суда вверенного мне отряда копии с манифеста объявления войны Турции, я передаю их теперь и предлагаю гг. командирам приказать священникам прочесть их при собрании всей команды. Имею известие, что турецкий флот вышел в море с намерением занять принадлежащий нам порт Сухум-Кале и, что для отыскания неприятельского флота отправлен из Севастополя с шестью кораблями генерал-адъютант Корнилов. Неприятель не иначе может исполнить свое намерение, как пройдя мимо нас или дав нам сражение. В первом случае я надеюсь на бдительный надзор гг. командиров и офицеров; во втором – с Божьей помощью и уверенностью в своих офицерах и командах, я надеюсь с честью принять сражение. Не распространяясь в наставлениях, я выскажу свою мысль, что в морском деле близкое расстояние от неприятеля и взаимная помощь друг другу есть лучшая тактика. Уведомляю гг. командиров, что в случае встречи с неприятелем, превышающим нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверен, что каждый из нас сделает свое дело».
Оценивая этот краткий, полный решимости и достоинства приказ, один из моряков того времени говорил о нем следующее: «Как знаток дела, адмирал отлично понимал, что успех действий с парусными судами в открытом море зависит от начальника только до первого выстрела. С этой же минуты начальник эскадры должен в полной мере положиться на личные способности и опытность командиров, предоставляя себе лишь лестное право кинуться первым в бой. Если адмирал в течение крейсерства сумел приучить экипажи к управлению кораблями, если он развил в командирах соображение, дал им возможность постичь качества своих судов, вселил в них уверенность, которая не может существовать без чувства собственного достоинства, тогда, подобно Нельсону под Трафальгаром, он может закрыть сигнальные книги. Другое не менее важное и чисто нравственное условие – это тесная дружеская связь между командирами, которая одна только вполне обеспечивает столь необходимую взаимную помощь. Лазарев и его достойные сподвижники в течение многих лет воспитывали Черноморский флот именно в этом направлении. Во время последнего трехнедельного крейсерства в бурную осень под руководством своего опытного адмирала Нахимовская эскадра довершила свою боевую подготовку. И теперь, вступая в открытую борьбу, когда пришло время использовать результат многолетних трудов, Павлу Степановичу незачем было быть многоречивым: от адмирала и до последнего матроса все мыслили у него в эскадре одинаково, все отлично знали, что и как предстоит им делать под флагом своего обожаемого начальника».
Инструкции, присланные Нахимову вместе с манифестом о войне, не отменяли задачи крейсировать у Анатолийского берега. Да и на самом деле именно здесь, в самом узком месте Черного моря, было легче всего перехватывать турецкие суда.
Нахимов по самой природе своей не принадлежал к числу натур нервных, честолюбивых. Командиру «Императрицы Марии» Барановскому он признался:
– Даже манифест о войне не заставит меня кинуться, сломя голову, отыскать неприятеля. Оберегаемый нами участок имеет значение стратегические, а потому рано или поздно турки сюда придут сами. Впрочем, отсиживаться в стороне он тоже не собирался. Командиры дозорных судов получили приказ действовать наступательно. Результат был почти мгновенный.
