Сообщая о силах неприятеля, Нахимов писал командиру Севастопольского порта: «Я положительно останусь здесь (у Синопа – В.Ш.) в крейсерстве и буду их блокировать до прибытия ко мне двух кораблей, отправленных мною в Севастополь для исправления повреждений; тогда, несмотря на вновь устроенные батареи, я не задумываюсь их атаковать… В настоящее время в крейсерстве пароходы необходимы и без них, как без рук; если есть в Севастополе свободные, то я имею честь покорнейше просить прислать ко мне в отряд, по крайней мере, два».
Разумеется, до подхода хотя бы еще двух линейных кораблей, броситься на неприятельскую эскадру всего с тремя кораблями было бы безрассудно, но, в ожидании подкрепления, Нахимов не думал сидеть, сложа руки.
– Я предполагаю, что Осман-паша понимает, что я не атакую только по той причине, что жду подкреплений. – Говорил Нахимов, собрав у себя в салоне командиров своих кораблей Барановского, Микрюкова и Кузнецова, а потому вполне вероятно попытается прорваться мимо нас в море.
– Наши действия при возможном прорыве турок? – пощипал свой отвислый ус командир «Чесмы» Микрюков.
– Силой преградим-с им дорогу! если упустим, то потом не поймаем, а значит, драться будем до последнего! – обвел взором командиров Нахимов. – Другие мнения будут ли?
Других мнений не было.
Блокируя эскадру противника в Синопской бухте, русские корабли с 11 ноября непрерывно крейсировали между мысом Герзе, расположенным к юго-востоку от Синопа, и восточной оконечностью Синопского полуострова. Эскадра проходила у тех мест, которые были давно известны отважным и предприимчивым русским мореходам. К желтым скалам возле обширной бухты Ак-Лиман и живописным долинам к юго-востоку от Синопа.
Турки, однако, никакой активности не проявляли, а отстаивались под берегом. При этом они, безусловно, давно уже обнаружили блокирующую эскадру. О намерениях Осман-паши оставалось лишь догадываться. «Несмотря на то, – сетовал французский историограф Базанкур, – турецкая эскадра и не подумала воспользоваться темными и длинными ноябрьскими ночами, чтобы выйти и оставить эту опасную гавань». Впрочем, зачем было Осман-паше покидать укрепленный Синоп, в котором чувствовал себя в безопасности.
В древности Синоп был славен, как родина двух знаменитых мужей, Митридата и Диогена – воителя и философа. Первый прославился тем, что сотрясал Рим, второй, тем что жил в бочке и говорил умные вещи. Именно из Синопа прибыл на Русь апостол Андрей Первозванный, неся христову веру. В середине девятнадцатого века Синоп являлся центром санджака в вилайете Кастамуни. Город состоял из турецкого квартала на западе и греческого на востоке, имел два базара и одну мечеть. Но главное значение Синоп имел, как важнейший порт между Константинополем и Трапезунтом. Из него вывозили лес, шелк и кожу, в Синопе отстаивались суда, идущие с востока на запад и с запада на восток. Особе значение приобретал Синоп с началом войны. Если с высоты птичьего полета посмотреть на Синопскую бухту, то хорошо видно, что она образована дугой береговой линии, загнутой прямо к югу и простирающимся от юго-запада к северо-востоку полуостровом Бостепе- Бурун. Благодаря такому положению мыса Синопская бухта прямо обращена к югу и совершенно защищена от порывистых северных черноморских ветров Подходы, к расположенному в глубине бухты городу, защищены шестью береговыми батареями.
– Московитов я не боюсь! – заявлял Осман-паша своему младшему флагману… – Еще неделя и они будут вынуждены спрятаться от зимних штормов до весны в Севастополе и тогда руки у нас будут развязаны для кавказского десанта весной. Зиму же проведем здесь под защитой береговых пушек. Лучшего убежища у нас больше нет во всей Анатолии. Пока же надо лишь набраться терпения и подождать ухода московитов.
– Не решатся ли гяуры атаковать нас в Синопе? – высказал свои тревоги младший флагман.
– Это было бы самоубийство, ведь даже при небольших повреждениях они не смогут вернуться в свой порт! Впрочем, я уже отдал приказание расставить наш флот так, чтобы даже если у московитов помутится разум, и они рискнут напасть на нас, то получат пинок достойный их шакальей породы! Будем же надеяться на милость Аллаха и его гнев к неверным нечестивцам.
Младший флагман вполне резонно предложил было расположить эскадру не вдоль города, а южнее на мелководье. Но Осман-паша лишь смерил его насмешливым взглядом.
– Я провел в морских плаваниях сорок лет и лучше знаю, что мне надо делать! У московитов нет и трехсот пушек против моих шести сотен, так не безумцы же они, чтобы лезь своей непутевой головой в пасть к разъяренному льву! Выполняй мои приказы, и милость султана тебя не оставит!
