Согласно предписанию от 5 октября 1853 года, эскадра должна была крейсировать в районе между анатолийским побережьем Турции и Крымом. К большому неудовольствию Нахимова назначенный район крейсерства почти полностью исключал эту возможность наблюдения за берегом.
– Находясь на пересечении меридиана Тарханкута с параллелью 43 градусов, эскадра должна была находиться в самой середине Черного моря! Эта самая большая глупость, какую можно себе представить! – говорил он в сердцах.
– От анатолийских берегов расстояние не менее 70 миль, от румелийских – свыше 180 миль, от Босфора – 175 миль! – доложил штурман «Императрицы Марии» Родионов.
– То-то и оно! – мрачно констатировал командующий.
Действительно вдали от турецких берегов наши корабли не могли контролировать морские сообщения турок, проходившие у самого берега, а помимо этого, не могли иметь и сколько-нибудь полные сведения о местонахождении турецкого флота.
Выбор этого района был решен начальником Главного Морского штаба Меншиковым. Последний опасался, что плавание русских кораблей вблизи турецких берегов может повлечь за собой различные неожиданности. Начальник Главного Морского штаба опасался чрезмерной активности Нахимова, и, надеясь этим оттянуть начало войны на море.
Во всей предпоходовой круговерти Нахимов все же изыскивал время, и каждый день беседовал с командирами кораблей о тактике боя при встрече с турецким флотом. Так вырабатывалось чувство локтя, когда в неразберихе боя флагман и командиры кораблей чувствуют и понимают маневров друг друга даже без соответствующих сигналов. В приказе от 10 октября Нахимов писал: «При встрече с турецкими военными судами первый неприязненный выстрел должен быть со стороны турок; те же турецкие суда, которые на это отважатся, должны быть немедленно уничтожены. Я убежден, что каждый из нас исполнит свое дело».
Несмотря на ограниченный срок, подготовки к походу на корабли был погружен большой запас продовольствия, воды и дров, порох и боеприпасы. Своевременно закончились шлюпочные, мачтовые и такелажные работы, производившиеся в мастерских порта. Снаряды, запасные орудийные станки, абордажное оружие и артиллерийские принадлежности были осмотрены и размещены в предназначенных для них местах, причем основное внимание артиллерийских офицеров было обращено на то, чтобы ядра были уложены в бомбовых погребах по калибрам, а бомбы – по длине трубок. Все это легло на плечи Нахимова.
Впрочем, доставалось всем. Чиновный люд он особый, так просто забрать то, что даже тебе полагается, удается далеко не всегда, будь у тебя хоть бумага с дюжиной печатей гербовых. Потому приходилось офицерам корабельным выбивать нужное, где мытьем, где катаньем, а где и за грудки прихватить, да кулаком между глаз двинуть. Удивительно, но именно последнее действо, как правило, имело эффект поистине волшебный. Сразу словно в сказке отворялись ворота складских сезамов, и оттуда появлялось все, что только душе угодно от новехоньких выверенных секстанов до крепких холстяных картузов.
– Что ж за народ этот чиновники портовые! – пожимали плечами командиры кораблей. – Пока с ними по-человечески, они кочевряжатся, а как кулак покажешь, сразу людьми делаются! Эх, Россия-матушка! Доколе будешь ты носить на себе сиих скалопендров цейхгацузных!
Как бы то ни было, но корабли к плаванию готовились и припасами пополнялись весьма энергично.
– Скорей бы уж в море, а то в борьбе с береговыми чиновниками и погибнем! – мрачно шутил вице-адмирал.
Всему плохому когда-то бывает конец, настал день, когда эскадра начала вытягиваться на внешний рейд. Передовым линейный корабль «Императрица Мария» под флагом командующего. Следом «Чесма», «Храбрый» и «Ягудиил», фрегат «Кагул» и бриг «Язон». Уже накануне выхода командующий эскадрой лично проверил состояние каждого из кораблей, удостоверился в готовности к длительному и тяжелому плаванию.
Корнилов, пожимая на прощание руку Нахимову, со значением сказал:
– С удовольствием ожидаю, Павел Степанович, встретиться с вами в море и, может, если удастся, свалять дело вроде Наваринского!
– Дай Бог, дай Бог! – отвечал ему Нахимов.
Весть о том, что эскадра уходит на войну облетела Севастополь в несколько часов. Провожать уходящие в неизвестность корабли вышел весь город. Несмотря на ранний час, люди стояли вдоль берегов бухты и молча смотрели, как корабли один за другим окутывались облаками парусов и, выбирая якоря, медленно вытягивались в открытое море. Что ждет их там? Все ли вернуться обратно?
«Жители Севастополя, – писал впоследствии офицер брига «Язон», – толпились на всех возвышениях, чтоб напутствовать нас желанием славы и сказать «прости», которое, может быть, для некоторых из нас будет последним… Мы же мысленно обещали порадовать их возвращением с триумфом победы».
