Приморские батареи и дежурный линкор «Три Святителя» салютовали уходящей эскадре одиннадцатью залпами. При легком норд-осте русские корабли миновали Графскую пристань, прошли Николаевскую, Александровскую и Константиновскую батареи, обогнули Херсонесский полуостров и взяли курс на зюйд. Черноморские моряки надолго покидали берега родной земли, которые им суждено было увидеть только много недель спустя.
Черное море встретило наших моряков штормовой погодой.
– Сколько ж нам кувыркаться здесь? – осведомился у Нахимова командир «Марии» Барановский.
– Кто знает-с! – отозвался тот, пряча лицо от штормового ветра. – Может месяц, а может и больше, война ведь только начинается!
Историк пишет: «Он (Нахимов – В.Ш.), оставаясь все время в море, боролся со свежими ветрами, неразлучными спутниками наступающей осени. Бурная погода началась с тех пор, как Нахимов оставил Севастопольский рейд. Непрестанные порывистые ветры, туманы, штормы и шквалы составляют особенность Черного моря в это время года. Нахимов, несмотря на бури, постоянно держался в море, испытывая со свое. Эскадрой все невзгоды от сильной качки, дождя и холода и неутомимо сторожил турецкий флот. Такое упорное и продолжительное крейсерство Нахимова в осеннее время, среди бурь и непогоды, составляет блестящую страницу в истории Черноморского флота…»
Время от времени, исчерпавшие запасы воды или получившие повреждения, суда возвращались в Севастополь, но лишь для того, чтобы как можно скорее налиться водой или, заменив сломанную рею, снова вернуться в штормовое море. Но и тогда их немедленно сменяли другие.
– Эскадра должна быть всякую минуту готова к бою! – негодовал Нахимов, когда у него оказывалось порой под рукой три-четыре судна. Понять вицеадмирала было можно – ему в любой момент надлежало быть готовым дать бой всему линейному флоту Высокой Порты.
Вдалеке угадывались очертания Анатолийских берегов. Эскадра упорно сторожила турок в срединной части Черного моря. Фрегаты Нахимов разослал во все стороны от Босфора до Трапезунда, но главные силу держал в кулаке на траверзе Синопа.
Сам Нахимов и не помышлял ни о какой передышке, лишь изредка меняя флагманские корабли. Позднее один из историков назовет его состояние в ту пору лихорадочным. И было от чего! Командующий эскадрой долгое время не имел ни малейшего представления о политической ситуации: началась ли настоящая война или идет некая демонстрация силы? Не зная же этого, он не мог составить и свой план действий, ибо кто знает надо ли нападать на турок. Если война объявлена – значит надо, а если еще нет, то любой выстрел может, наоборот, привести к самым непоправимым последствиям. Не прибавляли настроения и нескончаемые штормы. От всего этого Нахимов был мрачен.
В редкие минуты отдыха он собирал у себя в салоне и за чашкой чая занимался их обучением.
– Офицер российский всегда должен знать все и обо всем-с! – говорил он назидательно своим слушателям. – Вот, к примеру, где мы сейчас находимся!
– Штормуем на траверзе Синопы! – доложился мичман Миша Усов.
– А что вы знаете про эту самую Синопу? – сощурил глаз вице-адмирал. – Ну, кто смелый?
Смелых не нашлось. Мичманы, опустив головы, усиленно мешали сахар в стаканах с чаем.
– Ну-с – повторил командующий.
– Синопский порт древний. Еще за две тысячи лет назад был столицей царства Понтийского! – подал голос известный книгочей мичман Ваня Манто. Нахимов усмехнулся.
– Мудрствования исторические достойны уважения. Но сейчас анналы исторические ни к чему-с! Лучше еще раз посмотреть лоцию, где фарватеры и глубины указаны. Да и то, что порт сей защищен шестью батареями от восьми до шести пушек каждая, знать надобно-с!
Мичманы пристыжено опускали глаза. Стаканы в серебряных подстаканниках в такт качке ездили по столу, норовя вот-вот опрокинуться. За окном салона ревел ветер, обдавая стекла водяной пылью. Занудно скрипел на волне корабельный корпус.
Сразу же по выходу из Севастополя эскадра была изготовлена к бою. Холостыми выстрелами проверили стволы, в ящики около пушек разложили пороховые картузы, подготовили ударные трубки, ружейные патроны, абордажное оружие. Выставленные на салингах часовые были обязаны немедленно извещать вахтенных начальников о всяком показавшемся на горизонте судне. В полной боевой
Через несколько дней к Нахимову должны были прибыть еще четыре судна, назначенные в крейсерство: фрегат «Коварна» и бриг «Эней», ранее крейсировавшие у Босфора, а также пароход «Бессарабия», ожидавший в Севастополе окончательных инструкций для Нахимова. Еще чуть погодя должен был подойти и фрегат «Кулевчи», оставленный в главной базе для небольшой передышки команде.
