Вечерами в каюте, оставшись наедине со своими мыслями, Корнилов старался припомнить все из действий в прошлых войнах, чтобы в случае необходимости не упустить ни одной самой малой детали. «Нельсон мочил коечные чехлы и брезенты на случай пожара», – записывал он. «Стрелять надлежит в корпус судов, это предпочтительнее, чем в рангоут…» «В Абукирском сражении корабли стояли против скулы противника». «Все предосторожности против огня. Помнить «Орион» при Абукире и «Ахилл» при Трафальгаре…» «Гребные суда, если возможно, то спустить…»
Три дня спустя с «Владимира» обнаружили турецкую эскадру, вышедшую из Босфора. Правда. Далеко от пролива турки уходить не рисковали, а держались под прикрытием своих береговых батарей. Но главным было то, что они все же начали высовываться, это значила, что рано или поздно, но пролив они покинут!
– Значит, турки все же рискнули выбраться из своей норы! Это даже к лучшему. Возможно, что мы сможем покончить достаточно быстро! Поворачиваем на Севастополь! – велел обрадованный Корнилов командиру парохода.
Над черными трубами «Владимира» взметнулась шапка дыма, Форштевень пароходо-фрегата разворачивался на норд-ост.
28 октября «Владимир» с «Одессой» бросили якоря в Севастопольской бухте и сразу приступили к погрузке угля. Смелая разведка Корнилова имела важное значение для всех последующих событий.
Что касается, «Херсонеса» то в тот же день, разлучившись с «Владимиром», увидел в два часа пополудни к северу от себя эскадру в шесть вымпелов, которую принял за эскадру Нахимова. «Херсонес» немедленно поворотил к «Одессе», чтобы предупредить ее об этом, но за мрачностью погоды на «Одессе» не заметили сигнала. Между тем «Херсонес» обнаружил на зюйде еще одну эскадру: три корабля, фрегат и пароход под турецкими флагами. Вскоре эту эскадру обнаружила и «Одесса». Желая предупредить об обнаружении противника Нахимова, «Херсонес» взял, было, курс на встречу с Нахимовым, но недостаток угля и усиливавшийся норд-остовый ветре принудил его так же вернуться в Севастополь.
К моменту прибытия Корнилова в Севастополь, там его уже ждало новое письмо князя Меншикова с предписанием истребить вышедший из Босфора турецкий флот.
– Эскадра к плаванию готова! – доложился Новосильский. – Запасы и вода в норме!
– Ну, вот, Федор Васильевич, кажется, вся неопределенность разрешилась! Завтра утром выходим. Главное – это найти турок, а в нашей победе сомнений нет! Я вступаю в командование эскадрой! – впервые за много дней улыбнулся вице-адмирал. – Надеюсь, будем турок не только топить, но и захватывать! Проводив Новосильского, Корнилов удалился к себе в каюту.
Адъютант начальника штаба флота лейтенант Жандр с тоской глядел на близкий, но недостижимый сейчас для него Севастополь. Где-т о там в нагромождении домов был один, в котором бы он так желал бы очутиться больше всех иных желаний. К Жандру подошел старший адъютант лейтенант Железнов:
– Ну что ты Саша маешься! Небось, на берег надо!
– Еще как надо! – грустно выдохнул Жандр.
– Насколько я понял у адмирала нашего на сегодня более никаких поездок нет, будет работать в каюте с бумагами. Я на месте и если что, всегда прикрою. Так что давай, думаю часа три у тебя есть, управишься!
– Еще как!
Через минуту Жандр уже был в дежурной шлюпке. Гребцы привычно навалились на весла, и шлюпка легко заскользила по Севастопольской бухте.
…Вот и Графская пристань. Лейтенант легко спрыгнул на дощатый настил
– Саша! Господи, какими судьбами!
Жандр обернулся. Навстречу ему бежал в заломленной на затылок фуражке его лучший друг лейтенант Кузьмина-Караваева. Жандр и Короваев были однокашниками по морскому корпусу, и все годы учебы всегда были вместе, делили свой нехитрый стол, учебную скамью, даже в спальной камере их койки всегда стояли рядом. Вместе начали и свою флотскую службу. Еще мичманами познали ярость абхазских десантов и неистовость прикавказских штормов. Черноморский флот воспитывал офицеров сурово. Однако, он делал из них настоящих моряков, таких, кому нестрашны, ни буря, ни абордаж. Чередовались корабли, менялись звания, но, как и прежде, оба офицера оставались верны своей дружбе. Затем служебные пути их несколько разошлись. И если Жандр служил сейчас флаг-офицером Корнилова, то Кузмин-Караваев старшим офицером на пароходо-фрегате «Громобой».
Друзья давно не виделись, а потому обрадовались неожиданной встречи. Обменялись новостями.
– Завтра утром выходим с эскадрой, будем искать турок, но черт знает, где они сейчас прячутся!
– А мы сейчас загружаемся углем, да машину чиним, будь она не ладна! Как починимся тоже сразу в море. Наверное, пойдем искать Нахимова!
Новости, разумеется, были в основном у Жандра. В штабах всегда знают много интересного в отличие от кораблей. Затем помолчали, хотя каждый думал об одном и том же. Наконец первым не выдержал Караваев:
– Давно ли ты видел Сашеньку?
– Увы, не помню уже и когда! – вздохнул Жандр. – Вот случилась оказия на берег, думаю, а вдруг! Может быть, нанесем ей совместный визит?
– Где же ее теперь найдешь эту минуту! – так же вздохнул Караваев.
