Вопрос застал девушку врасплох и она, переводя взгляд с одного на другого офицера, молчала. По щекам Сашеньки текли слезы. Как она может обидеть столь милого ее сердцу Сашу Жандра, который всегда готов был смешить ее своими рассказами и сражать остроумием наповал собеседников? Как она могла обидеть доброго и преданного Коленьку Караваева, последнего рыцаря минувших эпох?
– Милая Александра Васильевна! – склонили лейтенанты свои головы. – Мы готовы подчиниться любому вашему решению!
– Мне очень трудно сделать свой выбор, – ответила им, наконец, растерянная Сашенька. – Впрочем, сейчас война, а потому я выйду замуж за храбрейшего из вас!
– Мы будем достойны этой чести! – ответствовали друзья-лейтенанты и откланялись.
Утром 29 октября с подъемом флага на «Великом князе Константине» подняли и сигнал: «Государь ожидает усердной службы, а Россия всегдашней славы своего оружия».
На палубах 2-й эскадры зачитывали приказ Корнилова: «…если бы счастье нам благоприятствовало, и мы бы встретили неприятеля, то с помощью Божиею офицеры и команды судов, со мной отплывающих, вполне воспользуются случаем увеличить наш флот новыми кораблями».
Эскадра вышла в море утром 29 октября. Флаг начальник штаба флота поднял на «Великом князе Константине». Командир дивизии контр-адмирал Новосильский свой флаг держал на «Трех святителях», а его младший флагман контр-адмирал Панфилов на «Двенадцати Апостолах». Помимо этого, в состав эскадры входили «Париж», «Ростислав» и «Святослав». Учитывая эскадру Нахимова, сейчас в море находился почти весь Черноморский флот. Напряжение сил достигло предела наивысшего!
Помимо наращивания сил в центральной части Черного моря, Корнилова волновала и ситуация у берегов Кавказа. Известия о готовящемся десанте турок на кавказский берег заставили начальника штаба флота усилить отряды вице-адмирала Серебрякова. Для этого Корнилов определил фрегат «Флора». Командир «Флоры» капитан-лейтенант Антон Никитич Скоробогатов был опытным моряком, имел Георгиевский крест за 18 морских кампаний. В его компетенции у начальника штаба флота никаких сомнений не было.
Покинув Севастополь «Флора» и взяла курс на Сухум. Плавание началось вполне удачно. Вначале фрегат благополучно разминулся со штормом, который настиг корабли эскадры Нахимова, а потом с попутным ветром взял курс к кавказским берегам.
В адмиральском салоне вице-адмирал совещался с Новосильским, Панфиловым и командиром «Константина» Егормышевым.
– Предполагаю пройти вдоль берегов всей западной части Черного моря до встречи с Нахимовым и только после этого вернуться в Севастополь! – карандаш Корнилова описал широкую дугу над картой и уткнулся в Синоп.
– Хорошо было бы вообще зажать турок между двух наших эскадр и уничтожить! – пощипал себя за ус Новосильский. – Но для этого должно сильно повезти!
– Главное, чтобы они из Босфора вылезли, а там в догонялках как-нибудь поймаем! – подал голос оглаживая свою двулопатную бороду Панфилов.
Чуть поодаль слушал адмиралов, как всегда безукоризненно одетый, с идеальным пробором на голове командир «Константина» Лев Егормышев.
– На все воля божья! – заметил он адмиралам.
– Что да, то да! – согласно кивнул командиру «Константина» Корнилов. – Сейчас наступил настоящий «форс-мажор»!
С рассветом 29 октября эскадра под флагом Корнилова в составе шести линейных кораблей, двух пароходов и брига взяла курс к мысу Калиакрия, где он предполагал нахождение турок. Едва корабли отошли от берегов Крыма, как сразу же попали в полосу сильных шквалов. На подходе к мысу Калиакрия началась и хорошая болтанка. Ветра были противные, а потому в непрерывных лавировках эскадра продвигалась медленно. От нетерпения Корнилов не мог находиться в своей каюте, и все время вышагивал взад-вперед по шканцам, приводя в трепет вахтенных офицеров.
Более всего Корнилов опасался за ветеранов эскадры «Двенадцать апостолов» и «Три Святителя». Хотя и ремонт прошли своевременно и освидетельствованы, как вполне годные к плаванию в открытом море, но кто знает, что может наделать длительный шторм? По этой причине он всю ночь не мог заснуть, мучая себя всевозможными предположениями. Лежа в койке, он смотрел, как полог его койки съезжает от крена то в одну, то в другую сторону. Закрепить его не было ни сил, ни желания.
Когда, наконец, рассвело. Корнилов пересчитал корабли эскадры. Вроде все были на месте.
– Передайте запрос все ли благополучно? – велел он Ергомышеву.
В ответ с кораблей эскадры доложили: "Все в исправности".
– Ну, и, слава Богу! – перекрестился вице-адмирал.
