Князь принадлежал к одной из древних армянских фамилий. Был адъютантом у Ермолова, участвовал в прошлой турецкой войне, за разбитие полчищ Шамиля на Кутишинских высотах, в 1846 году получил Георгий 3-й степени, и вскоре после того занял пост начальника гражданского управления края. Но Бебутов не ко времени заболел и временно командовать войсками начальник штаба Кавказского корпуса, генерал-адъютант Александр Барятинский.
Николай Первый же требовал с началом войны от Воронцова наступательных действий: "Выждав первые нападения турок, желаю я, чтобы ты непременно перешел в наступление, направляясь на Карс, и овладел оным, равно как и Ардаганом".
– В Петербурге почему-то думают, что овладеть Карсом и Ардаганом – это раз плюнуть! – в сердцах говорил Воронцов. – А нам прежде надо еще не допустить вторжения турок в наши пределы! Грузия, Гурия, Мингрелия и Абхазия, отделены от империи огромным горным хребтом, а потому рискуют сразу же подвергнуться нападению турецких войск, укрепившихся неподалеку от русской границы! С решения этой задачи и будем начинать, а там уже, как повезет!
Почти одновременно вице-адмирал Корнилов уведомил начальника береговой кавказской линии вице-адмирала Серебрякова, что "решение восточного вопроса клонится более к войне, чем к миру, и к войне со стороны турок наступательной", а потому надлежит усилить бдительность.
Немедленно в страшной опасности оказались слабые посты, разбросанные по восточному побережью Черного моря от поста Святого Николая, что располагался у самой турецкой границы, до Поти и поселка Редут. В Редуте стояла одна рота, там был значительный склад артиллерийских припасов. Поти охранялся ничтожной командой в четыре десятка человек, а между тем там были "две каменные, очень хорошо сохранившиеся крепости". На посту Святого Николая был склад с тремя тысячами четвертей муки, а охраняло его тоже лишь несколько десятков человек. Просто бросить все эти места и уйти вглубь страны значило оставлять туркам все эти ценности. Ни Воронцов, ни Серебряков не знали, как в данном случае лучше поступить. Усилить крейсировку возле абхазского берега, как просил Серебряков, Меншиков не нашел возможным.
В ночь на 16 октября пять тысяч турок было отправлено морем из Батума на плоскодонных судах к посту Святого Николая, который защищали две неполные роты с двумя орудиями. Отряд защищался отчаянно и почти весь был вырезан. Спаслось лишь несколько человек.
Из хроники боевых действий: "Этот пункт (пост Святого Николая – В.Ш.), уже назначенный к упразднению, заключал в себе гарнизон, всего из двух некомплектных рот 12-го Черноморского линейного батальона, в числе 255 человек, нескольких человек милиции и казаков, с двумя орудиями, под начальством капитана Щербакова. Ему было предписано занимать пост до вывоза провианта из тамошнего магазина. Несмотря на отчаянную борьбу с турками, наш отряд не мог устоять против несравненно сильнейшего неприятеля, который овладел ничтожным постом, не заслуживающим названия укрепления, потеряв более людей, нежели сколько было защитников форта. В числе погибших с нашей стороны был Иеромонах Серафим, служивший молебствие во все время боя. Магазин с остававшимся в нем провиантом был сожжен. Посланный на выручку гарнизона поста Святого Николая из Озургет, полковник Карганов, с отрядом из трех рот Литовского егерского полка, одного взвода Черноморского № 12-го батальона и сотни гурийской милиции, с двумя орудиями, узнав на марше о взятии поста Турками, ускорил движение, атаковал неприятеля, в числе до 5000 человек, засевшего в двух верстах от поста Св. Николая, в густом лесу за крепкими завалами, и выбил его оттуда, но, по огромной несоразмерности в силах с неприятелем, был принужден отказаться от дальнейших покушений, и возвратился в Озургеты".
В турецких войсках, захвативших пост Святого Николая, преобладали разбойники-башибузуки, которые всегда славились трусостью в бою и звериной жестокостью к пленным. Из воспоминаний очевидца: "При взятии крепости Св. Николая турки неистовствовали страшным образом. Они распяли таможенного чиновника и потом стреляли в него в цель; священнику отпилили голову; лекаря запытали, допрашивая, куда он спрятал деньги, перерезали женщин и детей и, наконец, у одной беременной женщины вырезали уже живого ребенка и тут же на глазах еще живой матери резали его по кускам".
В середине ноября известие о захвате поста Святого Николая достигло Европы, где враждебной России прессой ему было придано стратегическое значение. Трагические события на посту, и названия которого никто в Европе не знал до турецкого нападения, сравнивали с Аустерлицем и пожаром Москвы.
Российский консул в Вене, бывший черноморец, георгиевский кавалер и поэт Зайцевский, видя усмешки, лишь пожимал плечами:
– У нас в России говорят так: лиха беда началом! Еще не сказал своего слова Черноморский флот и наша Кавказская армия! Потерпите совсем немного!
– А далеко ли от Святого Николая до Петербурга? – расспрашивали самые бестолковые.
