29 октября (10 ноября), кавалерия князя Кобулова доскакав до передовых турецких разъездов, затеяла с ними перестрелку, а затем вернулась к Ахалцыху.
Спустя еще три дня, турки поставили несколько орудий на горе против Ахалцыха, а их пехота и кавалерия появились у Нового города и завязали перестрелку с нашими войсками. Ковалевскитй радовался:
– Турки осторожничают и это нам на руку!
На следующий день в Ахалцых подошел батальон Белостокского полка и пять сотен гурийской милиции. Турки, не предпринимая никаких решительных действий, лениво обстреливали город из орудий. Пользуясь превосходством сил, они занимали приграничные села ахалцыхского округа, учреждали там свое управление и набирали местных мусульман в ополчение.
12-го (24-го) ноября в Ахалцых прискакал князь Андроников, а за ним ускоренным маршем пришли из Боржома полтора батальона Брестского полка.
Князь Иван Малхазович Андроников был среди кавказских генералов личностью популярной. Потомок древнего грузинского рода, по отцу – отдаленный потомок византийских императоров, а по матери – внук грузинского царя Соломона Второго, он был питомцем Нижегородского драгунского полка, воевал при Ермолове и при Паскевиче, был храбр и хладнокровен в бою, имел несколько ранений и Георгиевский крест. Князь Воронцов искренне любил Андронникова, ценя в генерале прямодушие, благородство и доброту. При этом Андроников был совершенный неуч, не знавший ни счета, ни грамоты, умея лишь каракулями чиркать под документами свое имя. Это князя, впрочем, нисколько не смущало.
– Чтобы приказы строчить, на то адъютанты имеются, а мне в седле читать да писать некогда!
Многие удивлялись, что лучшим другом и кунаком Андронникова был генерал-майор Ковалевский, самый образованный из всех тогдашних российских генералов, известный инженер и изобретатель, признанный знаток военной истории и политической экономики. Что объединяло его с Андронниковым, понять не мог никто, а потому об их дружбе ходило немало анекдотов.
Встретившись теперь в Ахалцихе, старые друзья расцеловались. Затем, по совету друга, Андронников собрал военный совет. Помимо Андронникова и Ковалевскокго на нем присутствовали командиры Виленского егерского и Белостокского пехотного полков генерал-майоры Бруннер и Фрейтаг, полковник Толубеев, командир артиллерийской батареи полковник Смеловский, полковник Генерального штаба Дрейер, подполковник Циммерман и, только что прискакавший в Ахалцых с тремя горными орудиями артиллерийский поручик Евсеев. Когда все они дружно расселись по лавкам, князь Андроников оглядел собравшихся:
– Я, как вы знаете, человек не слишком ученый, но уверен, что мы должны идти на турок и разбить их! Теперь же мне хотелось послушать вас, господа!
После Андронникова слово взял генерал Ковалевский:
– У нас собрано в кулак семь с половиной батальонов, 10 пушек и 12 сотен казаков с милицией. Больше подкреплений на превидится. Что касается неприятеля, то он, наоборот, в течение недели ожидает большие подкрепления из Ардагана, Аджара и Карса. После этого турки, по-видимому, и начнут нас атаковать. Сидеть и ждать их в крепости – значит проиграть компанию! Я согласен с князем, надо атаковать и как можно быстрее!
– Отсиживаться в Ахалцихе более нельзя, а то весь край перебежит к туркам! – поддержали Ковалевского остальные. – Надо брать инициативу в свои руки! Заслушав мнения каждого из приглашенных, князь снова взял слово:
– Теперь мне все ясно! А потому слушайте мой приказ! Завтра мы производим рекогносцировку, а потом выступаем всеми войсками из Старого города против турок.
– А как же Ахалцых? – подал кто-то голос.
– Крепость и город оставим на попечение жителей. Хотят остаться в живых – пусть сражаются за свои очаги. У кого есть ружье, тот с ружьем, а у кого нет, тот с колом, пусть готовятся драться за свои дома! – назидательно погрозил в раскрытое окно пальцем Андронников.
25 числа, утром было пасмурно и туманно, и потому рекогносцировку произвели только в 3-м часу пополудни. Князь Андроников, со всеми бывшими на военном совете офицерами, поехал на гору против Нового города. Турецкая армия, в числе 8 тысяч регулярной пехоты, 3 тысяч кавалерии и 7 тысяч пешего и конного ополчения, с 13-ю орудиями, занимала высоты на правой стороне реки Посховчай хорошо укрепленную позицию. Убедившись в неприступности неприятельской позиции с правого фланга, Андронников подозвал растянувшийся кортеж к себе:
– Полагаю атаковать турок следующим утром со стороны села Суплис! Есть ли у кого-нибудь возражения.
Возражений ни у кого не было. Генералы и офицеры с мнением князя были солидарны. Видя единодушие, Андроннриков заулыбался:
– Составлением диспозиции для боя займется подполковник Циммерман! Всех жду у себя себе вечером на чай, там и обсудим наши завтрашние дела!
