– Да. Но война пока еще не началась, Андзин-сан. И самураи не воюют с женщинами, если женщины не воюют с ними.
– А как же ты? Помнишь в Осаке мост, перекинутый через ров с водой? Разве ты не пошла тогда со мной, чтобы обмануть Исидо? Разве не взяла в руки меч во время боя на корабле?
– Да, но только для того, чтобы защитить сюзерена и собственную жизнь, когда ей угрожали. Это был мой долг, и ничего больше. Я не подвергну себя опасности. Я была приближенной госпожи Ёдоко, вдовы тайко, и даже госпожи Отибы, матери наследника. Они дарили меня своей дружбой. Я буду там в совершенной безопасности. Потому-то господин Торанага и позволил мне поехать. Но тебе не стоит даже соваться в Осаку. Из-за бегства Торанага-сама и из-за того, как ты вел себя с господином Исидо. Так что никогда не показывайся там. Нагасаки для тебя безопаснее.
– Так он согласился?
– Нет. Пока нет. Но когда согласится, там будет безопаснее. У него есть власть над Нагасаки.
Он хотел спросить: «Больше, чем у иезуитов?» – но проронил только:
– Я молюсь, чтобы он приказал тебе плыть морем в Осаку, – и заметил, как она слегка вздрогнула. – Что тебя тревожит?
– Ничего… за исключением того, что море меня не манит.
– Но он прикажет?
– Я не знаю. Но… – Она снова перешла на игривый тон и португальский язык: – Но для вашего здоровья нам следует взять с собой Кику-сан, да? Сегодня вечером вы опять войдете в ее «пунцовую палату»?
Блэкторн засмеялся вместе с ней:
– Это было бы прекрасно, хотя… – Он остановился, с внезапной ясностью вспомнив взгляд Оми. – Вы знаете, Марико-сан, прощаясь у ворот, я заметил, что Оми-сан глядит на нее особым образом, как любовник. Ревнивый любовник. Я не знал, что они любовники.
– Я так поняла, что он один из ее гостей, Андзин-сан. Желанный гость, да. Но при чем тут вы?
– Из-за этого особенного взгляда. Очень странного.
– У него нет никаких особых прав на нее, Андзин-сан. Она куртизанка первого класса. Она вольна принимать или отвергать кого захочет.
– Если бы мы были в Европе и я спал с его возлюбленной – вы понимаете, Марико-сан?
– Думаю, да, Андзин-сан, но какое отношение это имеет к вам? Вы не в Европе, и, я повторяю, у него нет на нее никаких законных прав. Она вольна принимать вас или его или отказаться. Зачем приплетать сюда что-то еще?
– Я бы сказал, что он ее любовник в нашем понимании. Так, может, стоит приплетать?
– А как быть с ее ремеслом, с тем, что она бывает вынуждена спать с гостями?
В конце концов он поблагодарил Марико еще раз и оставил скользкую тему. Но разум и сердце предупреждали его: «Все не так просто, как вам представляется, Марико-сан, даже здесь. Оми питает к Кику-сан особые чувства, даже если она не отвечает ему тем же. Жаль, я не знал, что он ее любовник. Оми лучше иметь в друзьях, чем во врагах. Может, Марико права? И у них телесное влечение – это одно, а любовь – другое?
Боже, помоги, во мне все перемешалось! Теперь я наполовину азиат, наполовину европеец. Я должен научиться поступать, как они, и думать, как они, чтобы выжить. Их мироощущение во многом гармоничней, полней нашего, так что велик соблазн стать до конца одним из них, и все-таки… мой дом там, за морями, где родились мои предки, где живет моя семья, Фелисити, Тюдор и Элизабет».
– Андзин-сан?
– Да, Фудзико-сан?
– Пожалуйста, не беспокойтесь о деньгах. Мне больно видеть вас озабоченным. Простите, что не могу поехать с вами в Эдо.
– Но мы все равно скоро увидимся в Эдо, да?
– Лекарь говорит, что я быстро поправляюсь, и мать Оми с ним согласна.
– Когда к вам придет лекарь?
– На заходе солнца. Еще раз простите, что не смогу поехать с вами завтра.
Он снова задумался о своих обязанностях перед наложницей, но отложил размышления на потом, захваченный новой идеей. Он обдумал ее, нашел прекрасной и не терпящей отлагательства.
– Я сейчас уйду, но скоро вернусь. Вы отдыхайте, ладно?
– Да. Пожалуйста, извините меня за то, что я не встаю и за… извините.
Он прошел в свою комнату, вынул из тайника пистолет, проверил, заряжено ли оружие, и засунул его под кимоно. Потом в одиночку отправился к Оми, но не застал того дома. Его встретила Мидори, предложила чая, от которого он вежливо отказался. На руках у нее сидел двухлетний малыш. Она извинилась:
– Простите, Оми-сан скоро вернется. Не хотите ли подождать?
Она словно ощущала неловкость, хотя была вежлива и внимательна. Он снова отказался, поблагодарил ее, сказав, что заглянет позднее, и пошел вниз, к своему дому.
Крестьяне уже подготовили участок земли под застройку. Кроме кухонной утвари, во время пожара спасти ничего не удалось. Фудзико не сказала ему, во что обойдется восстановление построек.
– Очень дешево, – заверила она. – Пожалуйста, не заботьтесь об этом.
– Карма, Андзин-сама, – сказал один из деревенских жителей. – Да.
– Что поделаешь? Не беспокойтесь, ваш дом скоро будет готов – лучше, чем прежний.
Блэкторн увидел, как Оми поднимается по склону холма, суровый и напряженный, и пошел навстречу. Узрев его, Оми вроде бы несколько расслабился.
