– Надеюсь, нам потребуется всего трое суток, чтобы добраться до горы, – ответил он. – И, возможно, полдня, чтобы забрать корону. У меня не было времени послать весточку отцу в Абакус. Я надеялся, ты дашь ему знать.
– Значит, если все пойдет хорошо, вы вернетесь не позднее, чем через неделю? – Голос Козимы звучал спокойно, но Эвадна услышала нотку опасения в ее голосе. Неделя неизвестности была для нее равносильна году.
– Да. Не волнуйся, мама.
– Это все равно что просить меня не дышать, Деймон. Как бы то ни было, я сообщу отцу о вашем отъезде.
Конечно, она волновалась, ведь он – единственный сын, который у нее остался. И ее глаза скользили по нему, запоминая каждую деталь. Точно так же, как Федра делала в последнее утро, проведенное с Эвадной.
Козима взглянула на нее.
– Спасибо тебе, Эвадна. За то, что сопровождаешь его.
Эвадне показалось, что она увидела вспышку смущения в глазах госпожи, как будто та вспомнила первую ночь службы Эвадны, когда оскорбила ее.
– Я верну его в целости и сохранности, – пообещала Эвадна.
Козима кивнула и отвернулась, не в силах смотреть, как они покидают виллу.
Прежде чем они переступили через порог, Деймон наложил на них чары.
Магия овладела Эвадной: она увидела, как ее волосы посветлели, завившись на концах, нос чуть удлинился, а линия подбородка стала мягче. Она наблюдала за преображением Деймона – его темно-каштановые волосы приобрели оттенок оливкового дерева, лицо округлилось и голубой блеск в левом глазу потускнел.
Она не признала бы его, как того и хотела магия, и это вызвало в ней незнакомую боль.
– Ты готова? – прошептал он, собирая их сумки с провизией и передавая один из мечей Эвадне.
– Да. – Она приняла клинок и закрепила его на груди, задаваясь вопросом, говорил ли Ксандер несколько недель назад похожие слова Хальцион. Как можно по-настоящему быть готовым к тому, с чем они никогда не сталкивались?
Эвадна последовала за Деймоном на улицу, в лучи послеполуденного солнца, туда, где их ждали лошади.
Покидая Митру, она взяла с собой только три вещи:
Меч в ножнах за спиной.
Реликвию Киркоса, спрятанную под туникой на шее.
И копис Хальцион на поясе.
Лира в сопровождении пары стражников ехала по ведущей к каменоломне дороге. Конечно, мать не позволила бы ей отправиться на каменоломню без охраны, и Лира всеми силами старалась не обращать на это внимания. Но в глубине души она знала, что отец считает ее хрупкой, а мать и вовсе никогда не разрешала ей оставаться без присмотра. Теперь, когда Ксандера больше нет, ситуация только ухудшилась. Деймон был единственным членом семьи, с кем она могла говорить без стеснения, но он был сильно занят в течение нескольких недель. Но даже тогда он никогда не понимал ее. Их родители относились к ним по-разному.
Лира подумала о Ксандере, и у нее защемило в груди.
Когда он ушел в Бронзовый Легион, она была совсем ребенком. Но не проходило и дня, когда она не жалела бы, что не узнала его поближе.
Она отбросила мысли о старшем брате, иначе не справилась бы с ненавистью по отношению к Хальцион, в то время как ее мать упорно настаивала быть доброй к его убийце. Чтобы Лира обращалась с ней так же, как с любыми другими их пациентами.
По дороге она не встретила никого, кроме устремившихся на юг фермера и его жены. Добравшись до ворот каменоломни, Лира тяжело вздохнула.
Она никогда раньше не бывала здесь. И заходя на территорию каменоломни с сумкой лекарств в руках, Лира не смогла унять дрожь, охватившую ее; за ней по пятам следовали назначенные матерью сопровождающие. Девушка шла за одним из стражников каменоломни, который вел по извилистому тюремному коридору, и прислушивалась к раздающемуся эху: стуку зубил, треску и крикам.
В тюрьме воняло. Затхлым воздухом, отбросами, рвотой, немытыми мужчинами.
Она начала дышать ртом, мысленно готовясь к тому, что ей предстояло увидеть. Мать предупредила ее о том, что Хальцион находится в ужасном состоянии и что Лире следует сдерживать свои эмоции, сохранять лицо. Даровать убийце только надежду, а не отвращение или отчаяние.
Неожиданно стражник остановился. Лира чуть не налетела на него.
– В чем дело? – раздраженно спросила она.
Но он молчал, уставившись в камеру. Лира обошла его и увидела широко распахнутую железную дверь. Она подошла ближе, и ее сердце заколотилось быстрее…
– Лира. – Один из сопровождающих протянул руку, пытаясь схватить девушку за запястье, чтобы удержать. – Это небезопасно. Подожди.
Она выскользнула из его пальцев и вошла в тюремную камеру Хальцион.
На полу валялось разорванное одеяло. Ведро с нечистотами было опрокинуто. Табурет перевернут.
А Хальцион… там не было. Лира опустилась на колени и дрожащей рукой потянулась за единственной вещью, которую узнала.
Копис ее отца, брошенный, валялся на полу.
Лезвие было обагрено кровью.
