– Надо же. Ему как будто любопытно, а не страшно. Похоже, вы уютно его устроили.
– Ну это только на время. В моем возрасте с чайником за водой в уборную долго не побегаешь.
Пока Сесил стоя пьет чай, держа в одной руке чашку, в другой печенье, Хелен начисто протирает аквариум. Выстилает дно туалетной бумагой. По очереди переносит мышиные принадлежности из раковины в новое жилище. Поскольку Сипсворт не из робких мышей, Хелен ожидала, что он примется расхаживать туда-сюда, обнюхивая новую обстановку. Но еще она за несколько дней знакомства поняла, что спать он умеет крепко.
– Можно посмотреть сад, миссис Картрайт?
Посмотрев, как она возится с замком, Сесил говорит:
– Могу его починить, если хотите.
– Я здесь так долго не задержусь, чтобы оценить это удобство, но все равно спасибо.
– Переезжаете, что ли?
Хелен улыбается:
– Можно сказать, двигаюсь дальше, как только разберусь с этой мышиной ситуацией.
Но хозяин магазина уже отвлекся на состояние сада.
– Кажется, тут много лет ничего не подрезали. А я-то еще принял вас за садовода, миссис Картрайт.
Там, где заканчивается мощеная площадка и начинается трава, валяется кучка всякого мусора. Пустая консервная банка из-под солонины, коробки от пирогов с курицей. А рядом горка свежевырытой земли.
Сесил дотрагивается до банки носком начищенного тяжелого ботинка.
– Тут по ходу кто-то палаточный лагерь разбивал.
Хелен откашливается.
– Вон, видите, старый аквариум с трещиной, – показывает она. – Так он сюда и попал. Сидел там на дне, заваленный сверху всем вот этим добром.
Сесил наклоняется поглядеть.
– Если хотите, я от вас его вынесу. Завтра как раз мусор собирать приедут.
– Ой, Сесил, да он мне не мешает. Я никогда сюда не выхожу.
– А стоило бы! Такой симпатичный садик. Можно было бы даже посадить немножко морковки и салата для его сиятельства в раковине.
– Я же говорила, он тут надолго не задержится. Это все временно. Я скоро договорюсь с приютом, чтобы его забрали. Разве животным не хочется быть рядом со своими сородичами?
Сесил потирает подбородок:
– Если я когда и был животным, не припомню.
– Я вас представляю бобром, – внезапно подхватывает Хелен. – Таким деятельным… вечно что-то строящим.
Они возвращаются в дом, и теперь уже Сесил возится с замком.
– Личинка вот-вот накроется. А замки нынче нужны хорошие, у нас вон теперь грабят среди бела дня.
Хелен успела переместиться в прихожую и отсчитывает купюры за аквариум. Она провожает Сесила до его белого фургончика.
– Видел бы нас ваш отец, миссис Картрайт… Думаю, он был бы очень доволен.
Дома Хелен вынуждена зайти в нижнюю уборную, чтобы высморкаться. И уголки глаз промокнуть. Когда она возвращается на кухню, Сипсворт то и дело высовывает мордочку из своей картонной коробки.
Хелен смотрит на него сверху вниз:
– Ты в курсе, что это все из-за тебя? Надеюсь, ты собой гордишься.
Выпив чашку сладкого чая с бутербродом с сыром, Хелен расхаживает по дому, пытаясь решить, куда же поставить аквариум. В книжке о мышах она вычитала, что место должно быть вне досягаемости прямых солнечных лучей – и сквозняков тоже. В итоге напрашивается вывод, что лучше всего будет перед диваном. Здесь тень, тепло и вокруг все мягкое. Единственный недостаток: мышь будет рядом с ней, когда она смотрит телевизор и старается сосредоточиться.
Хелен двигается медленно и осторожно, но новый аквариум не такой тяжелый, как старый треснутый, который она таскала почти неделю назад. Когда он установлен и все игрушки разложены внутри, Хелен собирается позвонить в приют, но все-таки предпочитает сначала немного отдохнуть. Опускается на диван, пристраивает ноги под подушкой. Берет «Радио таймс» посмотреть, что там пишут. Очень скоро глаза уже норовят закрыться, и она не сопротивляется.
Когда Хелен просыпается, близится время ужина. Еще идут детские передачи, светящийся телеэкран создает уют в комнате. На полу стоит новенький аквариум с мышиными пожитками.
Хелен быстро встает и идет на кухню, думая, что бы приготовить. Разглядывая содержимое шкафчика, она слышит шебуршение в раковине. Сипсворт вылез и пьет из своей лимонадной крышечки.
– Сегодня вечер без телевизора, – сообщает она. – Только радио, извини. Итальянская опера, прямая трансляция из Ковент-Гардена.
Понаблюдав, как он изучает раскиданные вокруг кусочки пищи, она вновь обращается к полкам. Снаружи дома и сады Вестминстер-кресент омывает мягкий беззвучный дождик.
Хелен вынимает банку томатного супа и включает в розетку тостер.
– Эх, Лен терпеть не мог оперу, – говорит она, открывая хлебную корзинку. – Считал, что там просто волосатые мужики в колготках вопят друг на друга. Такие уж они, австралийские мужчины. И все-таки на мой день рождения он каждый год возил меня в Сиднейскую оперу и даже наряжался. Высиживал до конца, не задремав ни на секунду. После того как мы его потеряли, был перерыв на семь лет… а потом сын стал меня возить.
Тост выпрыгивает. Хелен наливает закипевший суп в миску.
