– Самый драматичный финал всей итальянской оперы – и ты готов идти спать? Ну точно как Лен. Вы с ним два сапога пара.
Когда последние звуки заключительной арии Джильды выливаются из радиоприемников по всему Соединенному Королевству, Хелен переставляет тапок в аквариум. Все еще не выпуская изо рта бумажку, Сипсворт с усталым видом топает к своей коробке от пирога и исчезает в отверстии входа.
Хелен прикусывает губу.
– Еще будешь другим мышам в приюте рассказывать, как слушал «Риголетто» в Королевской опере, с Эрин Морли в роли Джильды. Этим очень даже можно гордиться.
Поднимаясь по лестнице, Хелен представляет себе людей, расходящихся после спектакля: кто-то неторопливо шагает по мокрым улицам, кто-то садится в такси, кто-то спешит в ярко освещенную пасть подземки.
В кровати мысли Хелен обращаются к Сесилу.
Как протекает его жизнь в магазине, день за днем, день за днем. Как он прячет свое одиночество. И тот разговор, когда мужчина, которого он считал любовью своей жизни, объясняет, что едет в Испанию и не намерен возвращаться.
Жизнь, какой они ее знали вдвоем, закончилась, осталась только память.
Проваливаясь в сон, Хелен видит Сесила у себя в саду.
Жарко, и его рубашка подмышками пропиталась потом. Он подрезает кустарник и болтает с Хелен о том о сем – о цветах, о пчелах, о ветре.
Наступивший день выдался солнечным, лужицы света по углам дома Хелен смягчают острый морозец поздней осени.
Надев тапочки и завершив утренние ритуалы в ванной, Хелен спускается вниз по скрипучей лестнице – ей интересно, как Сиспворту понравилась первая ночь в новом жилище. Она намерена в самой категоричной форме предупредить Тони, что в приюте Сипсворт должен и дальше жить в аквариуме, иначе другие животные могут причинить ему вред – слишком уж доверчивый у него характер.
В ожидании, пока выпрыгнет тост, она снова думает о Сесиле. А точнее, о том, что можно сделать с ее садиком. Может, не такая уж это и ужасная мысль – немного навести там порядок, подрезать деревья и кусты, чтобы подготовить их к весне.
Включив радио («Реквием» Моцарта), Хелен представляет, как они там нежатся на солнышке. Сипсворт приехал в гости, он ведь никогда раньше не вдыхал аромата едва распустившейся розы. Ей видится его конусообразная мордочка, заглядывающая в цветок. В радиоприемник можно вставлять батарейки. Она бы его вынесла из прихожей в сад на подносе вместе с угощением.
Когда Хелен подходит к аквариуму с утренним тостом на тарелочке, Сипсворт, к ее удивлению, уже не спит. Может, подгоняет свои биоритмы к ее режиму, чтобы побольше времени провести вместе до его отъезда?
Но когда она заглядывает в аквариум, его грудная клетка тяжело поднимается и опускается с каждым вздохом. Глаза сузились – не так, как он щурится после пробуждения, а в напряжении: похоже, ему трудно дышать.
– О господи! – Хелен быстро ставит тарелку на столик.
Мчится обратно на кухню, отрезает кусочек клубники, прибегает с ним в гостиную, подносит к мышиной мордочке в надежде, что Сипсворт способен справиться с этим тяжелым дыханием, что лакомство его встряхнет. Но он отворачивается, крошечная пасть открывается и закрывается, как у певцов из вчерашнего спектакля.
Хелен бежит в прихожую, выключает радио («Монтекки и Капулетти»), выдергивает из ящика телефонный справочник. Быстро долистав до нужного раздела, она водит пальцем по объявлениям в рамочках, ищет номер неотложной помощи, находит, набирает.
– Ветеринарная служба графства, чем могу помочь?
– У моего питомца приступ, проблемы с дыханием, нужна срочная помощь.
– Сочувствую, – отвечает женщина. – Какое животное, сколько ему лет?
– Мышь, возраст неизвестен.
– Прошу прощения, мэм, но экзотов мы не обслуживаем.
– Господи помилуй! – взрывается Хелен. – С каких это пор животное, которое водится в каждом уголке страны, считается
– Мне ужасно жаль, но мы не принимаем животных мельче кролика. Но могу вам дать номера клиник, занимающихся экзотами, в Оксфорде и в Лондоне.
– Дайте мне поговорить с ветеринаром, – говорит Хелен. Ее рука трясется. – Позовите его к телефону.
– К сожалению, ее сейчас нет на месте.
– Тогда зачем вы звонки принимаете?!
– Для записи на прием, мэм. На другие даты.
– Ладно, дайте мне хоть чей-нибудь номер, быстрее.
– Куда вам…
– В Оксфорд… но и туда слишком далеко для мыши в таком состоянии.
Хелен записывает номер и бросает трубку, не попрощавшись.
Звонит в оксфордскую клинику на Бофорт-стрит, там включается автоответчик.
– Вы… – торжественно объявляет Хелен, – целиком и полностью бесполезны.
Но как только она вешает трубку, телефон трезвонит. Хелен мигом хватает ее:
– Алло! Алло!
– Ой, да, миссис Картрайт, это Тони из прию…
– ДА ПРОВАЛИСЬ ТЫ К ЧЕРТЯМ, ТОНИ! – Хелен швыряет трубку и грозно взирает на телефон, словно бросая ему вызов: попробуй звякни.
